Трудно быть Богом (режиссер Алексей Герман)

Трудно быть Богом, 2013, Алексей Герман, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть?, KM, КМТрудно быть Богом, 2013, Леонид Ярмольник, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть?, KM, КМТрудно быть Богом, 2013, Леонид Ярмольник, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть?, KM, КМ

Людмила: Когда мы с приятелем пошли в кинотеатр на фильм «Трудно быть Богом», а было это при торгово-развлекательном комплексе...
Алексей: Есть в этом своя ирония!
Людмила: Да! На вечернее время в выходной день, мы оказались в зале с поп-корном и всем, что свойственно для такого времени и такого места. Тогда мы поспорили, сколько выйдет людей из зала во время просмотра. Я предположила, что не больше десяти, он — что больше. Кто выиграл, как ты думаешь?
Алексей: Я думаю, что больше десяти.
Людмила: Верно. Вышло две трети зала. Мне кажется, что этот фильм неправильно продвигают.
Алексей: Это точно. Его нужно продвигать следующим образом: Ребята! Это три часа времени! И это Алексей Герман старший! Одумайтесь и идите лучше домой, поджарьте себе картошки вместо поп-корна! Одним словом, не надо!
Людмила: Мой приятель — большой любитель Тарковского, когда он шел на этот сеанс, случайно подслушал разговор двух девушек, которые шли с фильма и ругались, что ничего не поняли в этой мути. Тогда он подумал — Ха-ха! Я-то любитель Тарковского, я-то пойму! Но мы с ним оказались недалеки от этих девушек.
Алексей: Для этого нужно понимать явление, называемое Алексей Герман старший! У этого фильма есть своя мифология: сказать — Я понял этот фильм! - тоже самое, что сказать — Я понял жизнь!
Людмила: Самое интересное, что не помогает даже знакомство с романом, по которому поставлен фильм.
Алексей: А мне помогло. Но все-таки видимо, я человек неспособный к истинному постижению мастера.
Людмила: По крайней мере, ты понимаешь зачем там Ермольник и что он делает.
Алексей: Без книги, конечно же, понять фильм намного сложнее. Даже не фильм, а именно сюжет, который в нем развивается. Я думаю, что почти невозможно без книги понять сюжет.
Людмила: Но ведь Герман не экранизирует книгу, он снимает свой фильм. Хоть и по мотивам романа.
Алексей:

Но мотивы четкие. Многие узловые моменты полностью совпадают с книгой. А теперь моя история: у меня была другая ситуация, я пошел в утреннее время, в рабочий день. Понятно, что в такое время на Германа пойдут люди, которые отдают себе отчет в том, на что они подписались. Рядом со мной сидели две пожилые женщины интеллигентного вида, но даже они ушли с половины, причем до этого они или спали, или плевались. То есть и для людей с тонкой душевной организацией фильм также сложно воспринимаем.

Итак, давай поделимся впечатлениями. Я бы сразу оговорился, что такого рода фильмы, я для себя называю кинопоэзией.

Людмила: Он очень антизрительский! Сюжета-то нет!
Алексей: Он настроен на работу с образами, с визуальностью.
Людмила: Сам Герман говорил в интервью, что для него главным в фильме является передача ощущений.
Алексей: Да. В связи с этим, я хочу сказать, что степень субъективности в интерпретации фильмов такого рода возрастает в несколько раз. На то они и ощущения. То есть я хочу сказать, что фильм транслирует ощущения, а это воспринимается каждым очень специфически.
Людмила: Получается, что мы как зрители, смотрим что угодно, но не фильм. От такой трансляции ощущений нельзя ожидать, того, что принято называть фильмом. Мы прибываем в мире, созданном Алексеем Германом и наши ощущения возникают не от фильма, а от опыта пребывания в том пространстве, которое создал режиссер. Поэтому оценить его с классическим образом, например, с точки зрения его замысла и воплощения, невозможно.
Алексей: В этом смысле да. Хотя перекличка с книгой, на мой взгляд, очевидная и важная. Лично я диалог со Стругацкими в фильме услышал, причем точки соприкосновения и не соприкосновения обозначены четко. Алексей Герман старший считал, что это самый главный фильм его жизни. Он сознательно делал его почти посмертным, мы знаем, что он снимал его чуть ли не пятнадцать лет и закончить не успел. А замысел был еще тогда, когда только вышла книга Стругацких. Сюжет абсолютно родом из мира, созданного братьями Стругацкими. В этот мир вписываются многие из написанных ими книг, если говорить коротко, это мир будущего, в котором свершилось что-то наподобие коммунизма. Писатели начинали как убежденные коммунисты, люди идейные и разделяющие всеобщий оптимизм, который был присущ многим представителям интеллигенции в Советском Союзе того времени. Нужно отметить, что оба брата принципиальные и последовательные атеисты, для меня эта черта особенно интересна. Итак, мир будущего, где победил коммунизм. Земляне, будучи не способны равнодушно взирать на более отсталые миры посылают туда своих представителей, которые должны как бы подспудно направлять эти отсталые цивилизации в сторону прогресса. Итак, главного героя по имени Антон отправляют в некий Арканар, почти средневековый город, где его называют новым именем дон Румата Эсторский. Там он живет в качестве придворного аристократа и ведет придворную же деятельность. Его тайная задача поддерживать тех, кто, по мнению землян ведет эту землю в сторону прогресса и светлого будущего и по мере возможностей сдерживать враждебные тенденции. В это время в городе к власти приходят некие серые, которые начинают давать на людей искусства, называемых «умниками». События похожие на вспышку Ренессанса в средневековой Европе вызвали негативную реакцию серых. Их усилия вызвали приход к власти еще более мрачное «черное братство» - жирная отсылка к инквизиторской средневековой церкви, которая своим религиозным мракобесием выжигала все чистое-доброе-светлое и гуманистическое, что начинало нарождаться. В книге Румата, по мере своих возможностей сопротивляется расширению «черного братства». Главный вопрос, который здесь возникает: как сопротивляться? Как сопротивляться этому разрушающему влиянию? Просто взять и перебить их всех или что с ними делать? В книге эта дилемма описывается очень подробно. Какие методы только не предпринимали земляне, для того, чтобы направить бедняг на светлый путь: и мозги им облучали, и всех плохих наказывали, но к чему это привело? Кстати, и в фильме это прозвучало достаточно четко. Проблема заключена в том, что если насильно тащить людей в светлое будущее, они не поддаются. Собственно говоря, один из основных тезисов Стругацких состоит в том, что если человек не меняется внутри, то насильно его ни в царство Божие, ни в коммунизм не затащишь. Поэтому воздействие может быть только очень плавным, очень деликатным, очень постепенным. Нужно тонко поддерживать нарождающиеся светлые силы и очень деликатно и ненасильственно противодействовать расползающемуся мракобесию и регрессу. По книге у дона Руматы на новой планете появляется возлюбленная, которую представители черного братства убивают. Тогда он, выйдя из себя и используя все боевые навыки землянина эпохи коммунизма крушит на своем пути всех представителей братства. Все же, видишь, книга помогает смотреть фильм. Конечно, как сказал великий Эборт «Фильм — это не о том, как что, а о том, как как». По-русски звучит уморительно. Другими словами, в фильме важен не столько сюжет, хотя сюжет важен, но достоинство фильма состоит в том, как этот сюжет воплощен.
Людмила: В том-то и дело, что в книге Румата является контрастным персонажем тому, что происходит в фильме.
Алексей: Так вот, действительно, в фильме достаточно понятно «как что», а вот о том «как как» еще нужно подумать.
Людмила: Ты уверен, что не запутался? Решил поговорить о Германе на его же манер? А я хочу поговорить о Румате!
Алексей: А о чем ты хочешь поговорить о Румате?
Людмила: Хочу сказать, что в книге это контрастный персонаж, он отличается от всех; а здесь такое впечатление, что он жил среди них сто лет, в этом Арканаре. Он лишь белизной рубашки от них отличается и все. Тоже самое и с Землей. Герман сам подчеркивал в интервью, что нет на Земле никакого рая, тоже самое говно - это я его цитирую. Они прилетели на планету за надеждой, за возрождением, чтобы не допустить того, во что превратилась Земля. Но получилось, что он сам завяз в этом болоте грязи и весь его благородный гнев, в который он впадает перекрошив все черное братство в фильме вообще неясен. Была ли эта девушка его возлюбленной!? В фильме особенных отношений между ними нет. Злой ли он был или не злой!? Драки, как таковой, тоже не показано, потому что Герман считал, что мы не голливудская школа и никакую рубки не сможем показать хорошо. Был какой-то намек на драку и по наличию трупов мы понимаем, что вроде бы была какая-то резня. Лично мне книга не помогала; я вроде бы знала причину драки, но тот факт, что главному герою нужны сухие штаны, чтобы порубить врага, делает его похожим на жителей того мира. А то, что он остается на планете совсем отличается от Стругацких, где он возвращается на Землю. И почему? Он остается там от безысходности, потому что он уже является неотъемлемой частью того серого пейзажа!
Алексей: Позволю себе прервать твой монолог, потому что он отличается не большей ясностью, чем мой. Здесь важно вспомнить о Стругацких; в их произведениях можно увидеть внутреннюю эволюцию, которая проходит на протяжении всей их писательской карьеры. Именно этим и интересны Стругацкие, что их романы свидетельствуют о внутренней эволюции их взглядов. Если в ранних, вера в коммунизм присутствует очень четко, и вера в то, что можно построить светлое будущее очевидна. То, во более поздних работах мы видим их разочарование и коммунизме, и в прогрессе. Их изначальная вера, отраженная во многих произведениях, в то, что мир можно переделать, если опереться на некую просвещенную элиту, (читай интеллигенцию), которая сможет донести до нового поколения гуманистические ценности и просвещенческие идеалы иссякает. Они больше не хотят слышать о том, что с помощью образования, убеждения и правильных знаний можно сформировать человека будущего. А Герман принял от них эту эстафету разочарования. Если бы он снял этот фильм, как и планировал 40 лет назад, это было бы совершенно другое кино. Но он перенял эту эстафету разочарования и понес ее еще дальше. И у него получается, что и сами земляне, далеко не ангелы, и у Стругацких это есть, а коммунизм выглядит уже с тоталитарными чертами. Выявляется ощущение того, что переделать мир не получается. Последние страницы романа Стругацких о том, что, Антон, после срыва находится на серьезном лечении, в реанимации; он никогда полностью не восстановится, но, Слава Богу, выжил. А в фильме, Румата, после учиненной им резни отказывается возвращаться на Землю — я думаю, что это, безусловно, размышления Германа о роли той самой русской интеллигенции, о которой так много говорится. Его режиссерский тезис, как мне кажется, состоит в следующем: и мир этот «г», и мы в «г», и сами мы не ангелы, богами, нас (я имею ввиду просветителей) можно назвать с большой натяжкой, но выхода у нас нет. Нужно продолжать движение, ответ Германа состоит в том, что нужно продолжать движение. Отличается ли Румата от людей, живущих там на планете?
Людмила: Нет.
Алексей: Отличается. В чем? Брезгливостью.
Людмила: Он весь фильм помыться пытается.
Алексей: Его там весь фильм запахи раздражают, это и в книге так.
Людмила: Там даже воды чистой нет!
Алексей: Вот это его и раздражает! Собственно говоря, и на бой-то он решается из-за переполнившей его брезгливости! И здесь уже важно поговорить о режиссерском языке Германа. Тот язык, который мне знаком по фильму «Хрусталев, в машину!», который он там отработал, продолжается и в фильме «Трудно быть Богом». Язык дурного карнавала; борхеанского карнавала; где все очень плотно перемешано, несерьезно, смазано, подобно клоаке. Я бы сказал, что фильм «Хрусталев, в машину!» произвел на меня более сильное и тяжелое впечатление, потому что там совсем нет никакой надежды. Там нет ни единого персонажа, о котором можно было бы сказать что-либо доброе; фильм просто убивает, тем, что в нем ни одного человека, который бы попытался сохранить свое достоинство; люди просто отказались от этой мысли. В «Трудно быть Богом» есть некая зыбкая надежда, потому что Румата пытается, по крайней мере, на уровне брезгливости, сохранить какое-то достоинство. Он не бьет своих рабов, он пытается делать хоть что-нибудь, они не сдался, и это его отличает. Все остальные персонажи перемешаны. Опять же, говоря о языке Германа: нет никакого четкого разделения на злых и добрых — все грязненькие. И это постоянно подчеркивается какой-то физиологической природой фильма. Кстати, и в книге, в меньшей степени, и в фильме, в большей показано, что это не Средневековье, это вымышленно-сказочный мир. Реальное Средневековье состояло не только из сортиров и кольев; там было место и для радости; были люди чести, готовые умереть за торжество добродетели, сохраняя свое достоинство. Здесь же Средневековье борхеанского типа: сгущенное, усугубленное, карнавализированное. Этим подход Германа интереснее, чем Стругацких, я имеют ввиду только эту книгу, а не о творчество Стругацких в целом. По сути и у Стругацких мы уже видим потерю наивной убежденности человека эпохи Просвещения или той идеологии, которая доминировала в советском образовательном процессе в том, что наша основная проблема, только в том, что мы не знаем. То есть, если человеку показать как правильно, то он, конечно же поступит правильно. Кстати, по этому же поводу спорили еще Мартин Лютер с Эразмом Роттердамским. Последний был убежденным проповедником любви людей другу ко другу; просто прочтите Евангелие, поймите природу любви - и все измениться! Лютер говорил - Нет, в человеке есть что-то, что в христианской традиции называется грехом, что вопреки очевидным вещам снова и снова ввергает его в зло. Стругацкие передают это ощущение пессимизма человека по поводу своей человеческой природы. Герман пошел еще дальше: Румата разочарован; он увидел и осознал, не знаю насколько в себе, но по-крайне мере вокруг себя, что мир не переделаешь благостными словами. Более того, когда “черные братья” приходят арестовать Румату, они как-то сразу смешиваются со всем окружением и их становится трудно определить. Герман использует прием перемешивания, карнавализацию так что уже трудно отделить от них Румату. Все сомкнулось, сгустилось и выглядит перемешенным среди людей и внутри одного человека; четкой границы между черным и белым нет и мы сами вовлечены в тоже пространство. Это приводит нас, особенно у Германа, к идее чуть ли не к отчаяния.
Людмила: Конец фильма совсем ужасен.
Алексей: А я бы сказал, что эта мысль должна приводить нас к смирению. То есть из понимания, того, что зло неотделимо от человека по самой его человеческой природе не обязательно следует отчаяние, но из этого понимания должно следовать смирение.
Людмила: То есть смирение, что надо перемешаться с теми...
Алексей: Нет-нет! Смирение с тем, что я - не Бог. Я не тот, кто сказав несколько добрых слов может изменить себя и мир.
Людмила: Нужно измениться в себе?
Алексей: Мне кажется, тезис Германа - Не сдаваться! И это уже не плохо. По-крайней мере, не соглашаться с окружающим нас злом. В его фильме “Хрусталев в машину!” все согласились.
Людмила: Как не соглашаться, если на тебя все это прет?! Ужасно узкое пространство кадра и ото всюду на тебя прет.
Алексей: Может быть у Германа это означает: умереть не соглашаясь! Вопреки всему! Я не знаю о его религиозных убеждениях, но в этом утверждении есть религиозный посыл. Лучше умереть не соглашаясь, тянуться изо всех сил, не смиряться с тем, что эта серая каша легко не отступает. Румата произносит слова отчаяния о том, что все потом снова вернется на круги своя. Но нет. Не соглашаться с такой зацикленностью. Для меня эта книга является одной из любимых, несмотря на принципиальный атеизм ее авторов. Это одна из лучших работ на тему существования зла в мире, теодицею. На вопрос: почему в мире существует зло, Стругацкие дали не рациональный, а на эмоциональный ответ, на уровне пропускания через себя. Если мы исходим из того, что люди этически ответственны за свою жизнь, то ни силой, ни внешним воздействием, ни промывкой мозгов счастливыми их не сделать. Насильно счастлив не будешь. Нужны тысячелетия усилий, для того, чтобы в сердце человека что-то поменялось. Следующим шагом после разочарований Стругацких и разочарования Германа может быть то самое чтение Евангелия, которое через смерть и распятие Христа показало, что “Трудно быть Богом”. Но дальше есть надежда, есть воскресение. В этом смысле Библия это книга о том, что трудно быть Богом, потому что Он не плюнул на нас, а терпеливо и очень давно участвует в том карнавале, который мы здесь устроили. И даже портит из-за этого свою репутацию в наших же непонимающих глазах.
Людмила: Но в фильме этих товарищей любить невозможно!
Алексей: Но Румата пытается их любить! Это выражается в том, что он остается с ними. Хотя бы в этом. Да, фильм не простой для просмотра, совсем не потакающей зрителю, со множеством физиологических сцен пускания кишок, сцен бегающих у туалетов грязных людей с обнаженными гениталиями. Зрелище еще то! Это поэзия не в смысле легкости, а в смысле сильного эмоционального воздействия.
Людмила: Как сказал Умберто Эко: “Трудно быть зрителем”.

 

обсуждение фильма режиссера Алексея Германа младшего "Под электрическими облаками"

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 

 

 

 

 

 

 

google + kino-mimino

 

Обсуждение фильмов в программе "Раскадровка"

Almost Heaven (Почти Рай) режиссер Кэрол Салтер
Самый счастливый день в жизни Олли Мяки (Hymyilevä mies) режиссер Юхо Куосманен
На исходе дня (The Remains of the Day) режиссер Джеймс Айвори
Причастие (Nattvardsgästerna) режиссер Ингмар Бергман
Аритмия (режиссер Борис Хлебников)
Прибытие (Arrival) режиссер Дени Вильнёв
Несколько женщин (Certain Women) режиссер Келли Райхардт
Оно (It) режиссер Андрес Мускетти
Путешествие времени (Voyage of Time: Life's Journey) режиссер Терренс Малик
Твое имя (Kimi no na wa.) режиссер Макото Синкай
Манчестер у моря (Manchester by the Sea) режиссер Кеннет Лонерган
Лев (Lion) режиссер Гарт Дэвис
В тени (Under the Shadow) режиссер Бабак Анвари
Патерсон (Paterson) режиссер Джим Джармуш
Сьераневада (Sieranevada) режиссер Кристи Пую
Тони Эрдманн (Toni Erdmann) режиссер Марен Аде
Анимированная жизнь (Life, Animated) режиссер Роджер Росс Уильямс
Машина времени Сэма Клемке (Sam Klemke's Time Machine) режиссер Мэттью Бэйт
Мачеха Саманишвили (Эльдар Шенгелая)
Помнить (Remember) режиссер Атом Эгоян
Побег из Шоушенка (The Shawshank Redemption) режиссер Фрэнк Дарабонт
Ночные движения (Night Moves) режиссер Келли Райхардт
Лурд (Lourdes) режиссер Джессика Хауснер
Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (режиссер Андрей Кончаловский)
Всё ещё Элис (Still Alice) режиссеры Уэстмоленд и Глацер
Соль Земли (The Salt of the Earth) режиссер Вим Вендерс
Стрингер (Nightcrawler) режиссер Дэн Гилрой
Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)
Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб
Остановившаяся жизнь (Still Life) Уберто Пазолини
Безмолвный свет (Stellet Licht) режиссер Карлос Рейгадас
Сломленные (Broken) режиссер Руфус Норрис
Ланчбокс (Dabba) режиссер Ритеш Батра
Голгофа (Calvary) режиссер Джон Майкл МакДона
Станция