Крестный отец (The Godfather) режиссер Френсис Форд Коппола

«оставь пистолет. захвати пирожные»: трилогия «Крестный отец» Френсиса Форда Копполы ● объемные мысли, вложенные в плоский жанр: сюжет и интеллектуальный, и сентиментальный одновременно ●● «Коппола – настоящий семьянин, это и сделало фильм»: главная тема, проходящая через всю трилогию – вы прощаете любого, если он сделал это для своей семьи ●●● верность слову, готовность отвечать за принятые решения: архетипичные мужские образы и добродетели, которые нужны если вокруг вечная война ●●●● романтизация гангстерской жизни: можно ли предъявить саге это обвинение? ●●●●● «он все сделал правильно – но это ослепило его сердце» (Коппола о Майкле Карлеоне): недостаточно быть правым только в своих глазах

The Godfather, Крестный отец, 1972, Марлон Брандо, Marlon Brando, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? The Godfather, Крестный отец, 1972, Марлон Брандо, Marlon Brando, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? The Godfather, Крестный отец, 1972, Аль Пачино, Al Pacino, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? 

 

 

Алексей: Мы хотели сделать эту серию раньше, но к тому времени понимали, что не успеем пересмотреть все три части и решили, что нет, мы лучше отложим, но начнем с правильного фильма. Ну, вообще здесь есть много фильмов, которые могут претендовать на свой задел и «Однажды в Америке», и «Лицо со шрамом», есть подходящие фильмы 30-ых — 40-ых годов, мы даже провели мини-социологический опрос на тему «Какие ассоциации возникают при упоминании о гангстерском фильме»? Безоговорочный лидер — это «Крестный отец». Ну, действительно, это фильм — глыба, то что мы называем легендой..
Людмила: Миф!
Алексей: ..как угодно, его можно назвать культовым, семейной сагой про гангстеров, в общем это мощный задел.
Людмила: Когда я смотрела именно первую часть — это очень интересное сочетание мифологичности; универсальных истин , но все это засунуто в фиксированный жанр — гангстерский. Чем хорош Френсис Форд Коппола как режиссер и чем хороша эта сага «Крестного отца», тем что жанр соблюден, фиксирован, то есть зритель понимает где он находится, всегда точное следование жанру, всегда узнаваемые вещи, но при этом экзистенциальные вопросы и проблемы вложены в очень крепко сделанную историю. Стиль Фрэнсиса Копполы это сочетание эстетизма и при жанровости, крепкости, крепкого стояния на жанре, практицизма с идеализированием; интеллектуальности и при этом сентиментальности. Это абсолютно зрительское кино, без заигрывания с формой, оно простроено, прочерчено..
Алексей: Как ты думаешь, «Апокалипсис  сегодня »  вписывается в это описание?
Людмила: Это очень личный для Копполы фильм
Алексей: Просто он сильно убивается!
Людмила: Ну потому что, как раз все заработанные на «Крестном отце» деньги, он вложил в Апокалипсис, чтобы высказаться. Можно сказать, что именно «Апокалипсис сегодня» это авторский фильм, чего нельзя сказать о «Крестном отце». «Крестный отец» — это была прежде всего экранизация романа, который набрал на тот момент огромную популярность и с каждым днем рос в топе продаваемых книг. Компания Парамаунт поняла, что экранизация этого романа беспроигрышна.
Алексей: Знаешь, какой слоган был у Компании Парамаунт для этого фильма?
Людмила: Какой?
Алексей: Предложение, от которого невозможно отказаться.
Людмила: Да, предложение, от которого невозможно отказаться! Не знаю как сообщать какие-то факты о фильме, потому что все они очень известны, много раз обговорены; Марио Пьюззе буквально от нищеты продал права на экранизацию и не за очень крупную сумму, потому что срочно нужны были деньги, он был в долгах как в шелках. Никто не думал, что создают миф, создавали экранизацию популярной книги, не шедевра литературного, а именно экранизация популярного романа.
Алексей: Но, что с самого начала выигрышно отличало эту экранизацию, хоть я и небольшой специалист в истории кино, про многие крупные фильмы не знаю какая кухня вокруг них варилась, но я заметил такую вещь, сейчас произнесу банальность, если в фильм вложена душа, нет по-другому скажу: когда человек что-то личное ставит на него... Помнишь, мы недавно обсуждали мультик Уэса Андерсона «Преподобный мистер Фокс»?
Людмила: Преподобный? Бесподобный!
Алексей: Да, заговариваюсь. «Бесподобный мистер Фокс», где он чуть ли не из своих детских вещей вырезал фигурки главных персонажей в этом мультике..
Людмила: В твоих устах этот мультик становится уже мифом! Какие детские вещи? Просто из вещей
Алексей: Ну из своих личных вещей. Что ты все как-то разрушаешь? Это моя работа. Я хочу сказать, что личная заинтересованность в работе зрителем чувствуется, может быть я как-то предвзято подхожу, но это какое-то личное прикосновение. Ну или, к примеру, «Властелин колец», там люди четыре года вместе жили в Новой Зеландии, то есть, они реально жили вместе одной общиной, братством, и они свою жизнь туда вкладывали. Понятно, любой актер, который долго играет в свою работу что-то вкладывает, но здесь что-то особенное было. В трилогии «Крестный отец» принимала участие вся семья Френсиса Копполы, если в первой части мы видим его дочь в роли маленькой девочки..
Людмила: Мальчика. Она играет там мальчика.
Алексей: Даже мальчика! Да?
Людмила: Ну, это просто крещаемый младенец, но по фильму это мальчик.
Алексей: Хорошо, то в третьей части она играет уже девицу. Первый фильм по-моему вышел в 1972 году, а последний, третий, если я не ошибаюсь в 90-ом, для Аль Пачино это реальное время, мы видим человека, который, буквально говоря пожил. Это тоже интересное ощущение оставляет, мы видим актера, которого не просто загримировали, а он действительно пожил, почти двадцать лет немалый срок для жизни человека.
Людмила: Если про Аль Пачино говорить, то он до сих пор считает роль Майкла Карлеоне самой сложной в своей карьере, именно потому что она трехчастная и нужно было прожить со своим героем до конца, где-то даже личной, хотя как говорит сам Аль Пачино,  Коппола настолько хорошо знал и чувствовал этого героя, больше чем остальных, что буквально проговаривал для Аль Пачино какие-то реплики, чтобы актер просто повторял их за ним, иногда даже не совсем чувствствуя почему так. Аль Пачино говорил, что Френсис больший Майкл, чем я сам. Поэтому может быть и взялся за третью часть спустя какое-то время, что ему хотелось довести героя до какого-то логического конца, привести его, может быть к искуплению грехов, не знаю. Изначально Аль Пачино не хотели брать на роль, Парамаунд как только мог вмешивался в процесс, потому что режиссер был молод и боссы как им казалось знали лучше. И вот эта их знаменитая фраза, что Роберт Ретфорд может сыграть итальянца.. Роберт Ретфорд! Это белокурые волосы, голубые глаза! Если бы он был Майклом Корлеоне — это было бы крайне смешно, но они настаивали на этом. Сейчас это звучит прямо скажем нелепо. Аль Пачино был слишком неизвестен, а Марлон Брандо слишком известен, за ним шел шлейф скандальности. И вот с двумя актерами-столпами, на которых стоит фильм, не могли разобраться, с одним, из за его скандальности, а с другим из-за того, что он был никто. Аль Пачино был никто в тот момент, когда он оказался на площадке. Ты что-то хотел сказать.
Алексей: Я думаю о семейственности в этом фильме, сестра Копполы ведь тоже сыграла дочь дона Вито Корлеоне, сестру Майкла Корлеоне. Это не просто семейное предприятие, в нем есть идея. Ведь почему не хотели брать Аль Пачино? Может быть еще было некое подозрение к итальянцам как таковым. Несмотря на всю американскую политкорректность все-таки семидесятые годы - это не такой простой процесс. Об итальянцах думали, что они мафиози, предвзятость некая и в американских анекдотах и в фильмах присутствовала. Здесь может быть попытка самого Копполы, который имеет итальянские корни, в некотором смысле фильм как оправдание итальянскости. Показать, что за всей этой темной стороной итальянской мафии там есть что-то что можно понять, что нужно понять, разглядеть человечность в донах итальянской мафии, попытка показать, что у них судьба трудная была, нужно с пониманием относиться. Вот этот момент тоже в фильме отражается.
Людмила: Ну, конечно. Один из исполнителей ведущей роли, он играет Тома Хагена
Алексей: Роберт Дювалл?
Людмила: Дювалл, да. Он говорит, что Френсис — настоящий семьянин и именно это сделало фильм.
Алексей: Ага, он сам тоже мафиози!?
Людмила: Он постоянно пытался из съемочной площадки создать какой-то дом, проводить вместе праздники, после первого чтения сценария он пригласил ведущих актеров: Брандо,  Дювалля и Аль Пачино к себе домой на семейный ужин.
Алексей: Ну и в фильме это отражено, все время они поют какие-то свои песни, мероприятия праздничные у них там проходят, свадьбы, крещения, первое причастие.
Людмила: Это все имеет значение. Криминальная линия постоянно рифмуется с домашней линией, домашней атмосферой: они пекут пироги и убивают — все вместе как две грани личности. Когда Майкл Корлионе буквально только ступил на свой путь ему один из приспешников отца объясняет как готовить по какому-то рецепту на большое количество гостей. То есть как стрелять из пистолета и как готовить колбаски - все это вместе, в этом отношении первый фильм яркий, да и дальше эта линия тоже продолжается. Семейственность режиссера конечно сыграла глобальную роль. Если спросить себя: прощу ли я героя фильма или книги, если он делает что-либо ради семьи? То это как раз та причина по которой можно многое простить, по которой зрителю можно многое понять. Он сделал это ради семьи. Семья Дона Корлионе старомодна, сам дон Корлионе старомоден, для него быть мужчиной -  значит защищать свою семью. Причина, по которой совершаются те или иные плохие поступки — это интересы семьи. Это очень понятная причина.
Алексей: Многие обвиняют фильм «Крестный отец» в том, что он романтизирует мафию. Такой же упрек бросали нашему фильму «Бригада», который конечно же не может соревноваться ни по качеству, ни по другим параметрам с «Крестным отцом», но тем не менее видимо был им вдохновлен. Там тоже молодые ребята в вынужденных обстоятельствах они ведут себя определенным образом, становясь преступниками, но в глубине души у них что-то хорошее и благородное осталось. Тут действительно нужно задать себе вопрос, чем цепляют эти фильмы? Ты смотришь фильм про преступников и что же тебя в этих героях привлекает? И вот одна из вещей, которые приходят в голову - фильм очень романтично отображает идею мужественности, даже нет мужественность плохое слово, сейчас я неологизм постараюсь придумать — мужскости!
Людмила: Понятия, что означает быть мужчиной.
Алексей: Мужчиной с большой буквы. Это человек, который защищает свою семью, архетипичный образ. И тут нужно признать, что большинство из нас эту задачу не решают. И Слава Богу! В том смысле, что не защищают свою семью с оружием в руках. Слава Богу, что для большинства людей с которыми я общаюсь и людей, живущих в Европе, Америке или России, за исключением случаев терроризма, мы массово с этой проблемой не сталкиваемся. Но тем не менее, архетип этот в нас живет, и конечно, эти фильмы своеобразная компенсация — там мы посмотрим на этих мужиков, которые стоят за свои семьи. Мы еще поговорим о том, насколько эта романтизация оправдана, но этот образ присутствует. Такие вещи как «пацан сказал — пацан сделал»; эти добродетели мафиози: верность слову, преданность друзьям, хотя даже тут проскальзывает, что она очень специфически себя проявляет. Или, я забыл как точно в фильме звучит эта фраза, что-то наподобие — «это мое последнее слово»! Или «больше не обсуждаем!» - способность принять окончательное решение. При этом они предстают еще и людьми с аналитическим мышлением, эти доны, не просто солдаты, они — военачальники своих армий. То есть верность своему слову, готовность принимать решение и брать на себя ответственность за него — видимо это сочетание архетипечески мужское. Видимо это как раз те качества, которые нужны для войны, не в метафорическом смысле, а в самом натуральном. Хотя, я так подозреваю, что для людей, которые занимаются большим бизнесом с большими деньгами, эти качества являются очень важными. Правды ради надо сказать, что эти две сферы очень часто пересекаются, я имею ввиду любые большие деньги. Собственно говоря, вот это делает героев на мужской взгляд очаровательными. Мне интересно, что тебя привлекает?
Людмила: Ну, скажу женское слово «любовь». Именно чем хорош «Крестный отец», что это не инстинкт и не влечение, которые показаны во многих современных фильмах, когда хотят показать порочный характер, когда личные отношения отрицательных героев пропитаны пагубной страстью, порочностью, инстинктами. А здесь любовь именно семейная, эти мужчины с их бульдожьими челюстями, с их звериной серьезностью любят, не в плане мужчина-женщина, хотя и в этом плане тоже, но именно сестринско-братской любовью, семейной любовью. Они способны, они сентиментальны.
Алексей: Любовь своеобразная, если что, брата можно и убить, если он гад.
Людмила: Это правда, но эти мужчины не боятся быть по-настоящему сентиментальными, они не боятся быть открытыми и уязвимыми. Тот же самый Марлон Брандо в роли дона Вито Корлионе со своей челюстью бульдожьей, которая действительно характеризует героя, как человека, который постоянно сжимает себя для того, чтобы держать эту семью, для того, чтобы быть жестоким человеком. Брандо сам придумал эту челюсть, затолкав на пробах себе салфетки прямо со стола Копполы, зачесав себе волосы назад, он создал образ на ходу, прямо у всех на глазах. У этого же самого человека после смерти старшего сына маска спадает, он словно распадается, настолько трогательна эта сцена — скорби отца, ему трудно в морге, он говорит человеку, приготавливающему тело — мать не должна увидеть таким сына. Это тяжелая сцена. Во время съемок этой сцены Брандо сказал — я должен настроиться — и ушел куда-то в угол, приложил руку к лицу и стоял там в совершенно театральной позе. После этого молодые актеры постоянно парадировали его — я должен настроиться — говорили они, прикладывая руку к лицу и вставая в театральную позу, им конечно была смешна такая театральность матерого актера.
Алексей:  Старомодность.
Людмила: Да. Но сыграл-то он бесподобно распад своей маски, распад образа, это может быть даже величественным зрелищем, как и подобает дону.
Алексей: Но в фильме никто ему этого не прощает. Главный недостаток, который у тебя может быть по их кодексу, это даже не предательство, это проявление слабости. Этого тебе никто не прощает, эта жестокая логика проходит через весь фильм. Вообще я хотел бы поставить вопрос о том, насколько справедливы упреки в том, жестокость здесь романтизируется.
Людмила: Да, насилие здесь не цель, природа их жестокости не в том, чтобы приносить человеку боль, потому что тебе это нравится или потому, что ты безразличен к судьбе другого человека. Этого нет. Жестокость и насилие здесь как защитная мера, как средство защиты того, что тебе дорого. То есть все их жестокие поступки оправданы, с одной стороны, а с другой стороны есть знаменитый диалог между Томом Хагином, приемным сыном и советчиком дона Вито Корлионе и Майклом Корлионе. Майкл говорит, что отец никогда не поднимал руку ни на кого из своих детей, как ты думаешь скольких людей он убил? И Том отвечает ему — ты задаешь вопросы, которые не следует задавать, потому что есть вещи, которые нельзя простить в принципе - они непрощаемые, поэтому люди эти вещи забывают. То есть, с одной стороны оправданность насилия, осознанность насилия, существование причин, по которым ты это делаешь: защита семьи, поддержание власти. А с другой стороны, тот же Майкл... весь фильм его гложет, ему хочется как бы вернуться назад, в то время, когда он был младшим сыном и не имел отношения ко всей этой структуре, когда он был чистым, как в криминальном смысле, так и в метафорическом — а уже нельзя. «Путь, на который ты встал, был проклят с самого начала».
Алексей:

У меня смешанные чувства, с одной стороны, по-крайней мере для нашей страны, героизация блатного мира играет очень плохую службу. Я не знаю как у современных итальянцев, но слышал, что и на Сицилии тоже, как и у нас, такое ощущение, что весь мир пропитан каким-то блатным устоем. Все люди владеют блатными выражениями, лично я вырос в регионе, где процент сидевших людей достаточно большой и даже устройство тюремной жизни, многие ее принципы известны очень большому кругу людей. Позднее, в Нижнем Новгороде, я встретил человека, который вырос в настолько специфичном окружении, что он мечтал стать вором в законе, настолько романтизированы были его впечатления. Когда он ступил на это путь, а тут много ума не надо, и оказался в заключение, он понял, что все это обман. Он говорит, - я понял, что все эти разговоры о каком-то удивительно преданном братстве, солидарности какой-то специфически понятой, все это самообман. 

Не даром же родилось «не верь, не бойся, не проси» - законы волчьей стаи, которые съедают тебя. Я думаю, что в целом, сама эта романтизация очень нездорова для нашей культуры, конечно «Крестный отец» не играет здесь большой роли, у нас есть свои специфические моменты, которые работают, но все это приводит к тому, что мы на совершенно ужасные вещи смотрим неоправданно спокойно. Я имею ввиду, нас как общество, которое перестало ужасаться от многих вещей. Это с одной стороны, кстати, в Америке было очень много голосов, критикующих фильм «Крестный отец» именно за это. Мы будем говорить еще о других фильмах, где показана именно изнанка этого мира, вскользь хочу вспомнить сериал «Сопрано», где показана обратная сторона, где ты уже никого не можешь назвать словом герой.

Людмила: С другой стороны, Коппола придерживается киношности своего материала, то есть он намеренно  делает киношно.
Алексей: В этом главное отличие от книги, я встречал одну женщину, которая сказала — я никогда не буду смотреть этот фильм, я читала книгу и знаю, что там людей на куски режут. Надо отдать должное Копполе, что в фильме про бандитов у него особого насилия нету. Хотя и это считают недостатком, неправдоподобностью и огламуриванием.
Людмила: Да, извесен факт, что на площадку пытались пригласить другого режиссера, который бы специально за насилием последил, чтобы его было больше. И тогда Коппола специально снял сцену с избиением беременной женщины ее мужем, это в первой части. Ну, и можно прибавить невероятные убийства, которых не бывает, например линзой от очков или апельсины, которые сопровождают смерть.
Алексей: Ты имеешь ввиду этом фильме?
Людмила: Да, в «Крестном отце» эстетская, киношная манера снимать убийства, которые он пытался изъять из жизни, убрав их из кино.
Алексей: И даже это ему ставят в упрек, потому что говорят, что он все слишком вкусно показывает, с красивостями, не видно того, как выглядят ужас и страх смерти в реальной жизни. Но при этом, я считаю, что есть и другая крайность, когда мы людей, состоящих в организованной преступности, интуитивно вычеркиваем из списка полноценных людей, мы делаем их монстрами, животными, мы говорим, нет, они — уроды, а мы-то, Слава Богу, нет. И это не менее опасно. Польза взгляда Копполы на итальянскую мафию в том, чтобы показать, что это обычные люди, это не какие-то инопланетяне, марсиане, которые прилетели и тут зверства творят - нет это обычные люди. Они руководствуясь теми же мотивами, что и мы в большинстве случаев нашей жизни, совершают подлые и ужасные поступки.
Людмила: Потому что у них есть возможность, вернее средства. Потому что они вынуждены в этом жестоком мире выживать.
Алексей: И отчасти потому, что они не видят другого пути. Я тебе рассказывал как-то про наш фильм «Бригада», который рассказывает о наших вооруженных бандах 90-ых. Я обсуждал этот фильм с человеком, у которого есть в этом опыт, он практически в той же среде находился и тоже был частью преступных сообществ. Сейчас для него все это уже в прошлом, он из этого вышел, и вот когда мы с ним о фильме говорили, он с азартом заметил — ну, посуди сам, а что иначе им было делать? Было забавно его слушать, я понимал, что он очень легко себя отождествляет с этими условиями и легко может понять, почему главные герои поступают именно так. Вот и Коппола делает попытку, чтобы мы увидели причину поступков его героев, они это делают чтобы позаботится о своей семье, о безопасности семьи, чтобы все сытыми, нормальными были, в то же время, видно, что он не хочет, чтобы у них была такая же судьба как у него и так далее. Оказывается, что эти мотивы могут быть источником существования совершенно чудовищных систем. Кстати, если говорить о сицилийской мафии, в фильме чуть-чуть Сицилия показана, по-моему в первой части, когда молодой Майкл Корлеоне приезжает на Сицилию, чтобы там прятаться, он спрашивает — а почему мужчин так мало? Они отвечают — вендетта. Ну, то есть они поубивали друг друга. Не случайно именно на Сицилии возникли спрутообразные структуры такие как Коза Ностра, первоначально исторически это была попытка сицилийцев самоорганизоваться, защититься перед лицом завоевателей. Сицилийцы - небольшой народец на небольшом острове для того, выжить, чтобы защититься от мощи врага им понадобилась организованная законспирированная система самообороны и самоорганизации жизни. То же самое китайские триады в Гонконге — изначально они выросли как партизанское освободительное движение. И вот интересно, то, что мы героизируем как защита родины или семьи, дружбы, чести — может выродится в совершенно чудовищные вещи. Та же самая логика может обратиться в нечто ужасное. Мне кажется, это должно звучать для нас как предостережение, как некий маячек, для меня лично это так — не все что звучит героически тем самы и является. Как говорится — слушайтесь своего сердца, но этот внутренний голос может быть очень обманчив, без внешних критериев, без того, чтобы регулярно себе повторять, что хорошо, а что плохо можно придти к совершенно извращенным формам, изначально хороших мотивов. Не знаю насколько уж здесь уместен глобальный исторический пафос связанный с нашей историей, но, вот Солженицын, когда вспоминал как его прессовали в Советском Союзе представители соответствующих спецслужб, рассказывал, что они говорили — ладно вы себя не жалеете, но вы о детях-то подумайте! И понятно, было, что следователи взывали к тому, чем они сами руководствовались: мы-то ладно, мы можем стерпеть давление на нас, но нужно о семье подумать. И Солженицын тогда интересную фразу сказал — о них, то я как раз и подумал. И вот здесь герои фильма тоже думают о своих детях, но не в Солженицынском смысле, потому что его ответ означал, что главное чтобы дети знали, что он был честным человеком, для них это важнее, чем вырости в атмосфере относительной безопасности, купленной дорогой ценой — поступившимися принципами.
Людмила: Ключ к Майклу Корлеоне, к главному герою всех трех частей, в том, что, как говорит Френсис Форд Коппола — он сделал все правильно, в рамках того, мира.
Алексей: Совершенно верно.
Людмила:

Но! Это ослепило его сердце, это превратило его в совершенно другого человека. Его вторая жена — самый близкий ему человек, однажды, во время ссоры, когда он спрашивает ее — ты ненавидишь меня? Отвечает — нет, я тебя боюсь.

А страх — это обратная сторона любви, не ненависть, а именно страх, когда человек становится кем-то иным, и ты не знаешь, чего он него ждать. На самом деле, очень страшен ее ответ, когда родной человек тебя боится, значит ты его потерял. Он не чувствует..

Алексей: Да. Потому что она не итальянка, она из другого мира. И не то, чтобы этот мир был идеальным. Коппола показывает, вот и церковь тут продажная, и политики бесчестные, и не все ли так поступают? Да, все так поступают. Любая организация в своей логике может превратиться в чудовище, чем сталинский Советский Союз лучше итальянской мафии? Да, ничем. Я думаю, даже еще хуже в своей извращенной логике и ресурсах и возможностях, которые есть. Но для меня лично главный моральный урок, который я из всей этой истории извлекаю таков — недостаточно быть правым в своих глазах, недостаточно быть правым в рамках того сообщества, в котором ты находишься, нужно задаваться все-таки вопросами, которые выходят за пределы твоего общения - смысла, цели жизни человека. В этом смысле в чем я вижу пользу, например Библии или постоянного обращения на Западе к христианской традиции, в том, что ты сознательно подчиняешь себя чему-то, что выходит за пределы твоего кружка, в котором ты находишься. Не всегда сердце нам подсказывает правильные вещи, оно нуждается в исправлении. Это очень важные вещи, которые очень легко забываются. Трилогия Френсиса Копполы позволяет увидеть некий конец, может быть слишком искусственно, на мой взгляд недостаточно жестко, но тем не менее, она показывает в конце одинокого человека, который потерял все, что он любил, который делал все ради семьи, но семью-то потерял. 
Людмила: Одним из ключей также является сцена из первого фильма, где Дайана Китон становится свидетельницей того, как ее муж становится доном. Эта сцена вообще-то была задумана по-другому, в ней она идет в церковь и ставит свечку за упокой, как по мертвому человеку, то есть она понимает, что все, этого человека, которого она любила нет. Но Коппола попросил ее сыграть одним лицом: дверь закрывается, ему целуют руки. А до этого, она спросила его - убил ли он всех тех людей, и он соврал ей. И тут приходят люди, начинают целовать ему руки, дверь закрывается, и она, с совершенно потерянным лицом, понимает, что - все! За стеной уже не муж, не человек, которого она любила, там - дон.
Алексей:

Там - дон. Конечно очень кинематографично, по нынешним меркам, наверное наивно кинематографично у Копполы в конце второй части мы видим, почти одинокого дона, который в борьбе за власть перебил почти всех кто попался ему под руку, включая своего старшего брата. И в третьей части мы видим одинокого умирающего старика, который вспоминает обо всех кого он любил, и понимает, что он всех их потерял, и дочь, и

первую жену, и вторую, все проскользнуло словно сквозь пальцы. Не знаю, может ли это привести к глубокому раскаянию человека, принадлежащего к криминальному миру сегодня, да и нет у фильма такой задачи, для меня лично этот фильм - это вопрос, как я уже сказал, действительно ли все, что я в своей жизни обосновываю правильными причинами ведет к правильным целям? История красноречиво показывает, что это не обязательно так, нужно, перефразируя Маяковского себя под чем-то чистить.

Людмила: На этом мы заканчиваем, гангстерская серия будет продолжаться, до свидания, до встречи в “Раскадровке”.

 

 

 

Нефть (There Will Be Blood) режиссер Пол Томас Андерсон

Гран Торино (Gran Torino) режиссер Клинт Иствуд

 

 

 

 

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 

 

 

 

 

 

   

 

Обсуждение фильмов в программе "Раскадровка"

Almost Heaven (Почти Рай) режиссер Кэрол Салтер
Самый счастливый день в жизни Олли Мяки (Hymyilevä mies) режиссер Юхо Куосманен
На исходе дня (The Remains of the Day) режиссер Джеймс Айвори
Причастие (Nattvardsgästerna) режиссер Ингмар Бергман
Аритмия (режиссер Борис Хлебников)
Прибытие (Arrival) режиссер Дени Вильнёв
Несколько женщин (Certain Women) режиссер Келли Райхардт
Оно (It) режиссер Андрес Мускетти
Путешествие времени (Voyage of Time: Life's Journey) режиссер Терренс Малик
Твое имя (Kimi no na wa.) режиссер Макото Синкай
Манчестер у моря (Manchester by the Sea) режиссер Кеннет Лонерган
Лев (Lion) режиссер Гарт Дэвис
В тени (Under the Shadow) режиссер Бабак Анвари
Патерсон (Paterson) режиссер Джим Джармуш
Сьераневада (Sieranevada) режиссер Кристи Пую
Тони Эрдманн (Toni Erdmann) режиссер Марен Аде
Анимированная жизнь (Life, Animated) режиссер Роджер Росс Уильямс
Машина времени Сэма Клемке (Sam Klemke's Time Machine) режиссер Мэттью Бэйт
Мачеха Саманишвили (Эльдар Шенгелая)
Помнить (Remember) режиссер Атом Эгоян
Побег из Шоушенка (The Shawshank Redemption) режиссер Фрэнк Дарабонт
Ночные движения (Night Moves) режиссер Келли Райхардт
Лурд (Lourdes) режиссер Джессика Хауснер
Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (режиссер Андрей Кончаловский)
Всё ещё Элис (Still Alice) режиссеры Уэстмоленд и Глацер
Соль Земли (The Salt of the Earth) режиссер Вим Вендерс
Стрингер (Nightcrawler) режиссер Дэн Гилрой
Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)
Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб
Остановившаяся жизнь (Still Life) Уберто Пазолини
Безмолвный свет (Stellet Licht) режиссер Карлос Рейгадас
Сломленные (Broken) режиссер Руфус Норрис
Ланчбокс (Dabba) режиссер Ритеш Батра
Голгофа (Calvary) режиссер Джон Майкл МакДона