Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)

Под электрическими облаками, Pod elektricheskimi oblakami, Under Electric Clouds, 2015, Алексей Герман мл., кино, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, какой фильм посмотреть?, раскадровка, KM, КМ Под электрическими облаками, Pod elektricheskimi oblakami, Under Electric Clouds, 2015, Алексей Герман мл., кино, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, раскадровка, KM, КМ

"Под электрическими облаками", 2011, режиссер Алексей Герман мл.

 

А. Власихин — В каком-то смысле образчик высокого стиля, о котором мы поговорим сегодня, фильм Алексея Германа младшего «Под электрическими облаками». Люда призналась, что не сумела досмотреть до конца.

Л. Александрова — Я посмотрела 35 минут.

А. Власихин — Из двух часов?!

Л. Александрова — Да. Для этого фильма стоит выделить специальное время, нужно быть отдохнувшим, ни в коем случае не после насыщенного трудового дня и безо всякого намека на то, что кино должно тебя развлечь. Иначе вы скоро поймаете себя на том, что вы начали вторую трудовую смену за день.

А. Власихин — Ты раньше Алексея Германа младшего смотрела?

Л. Александрова — Смотрела.

А. Власихин — И ты ожидала, что будет развлечение?

Л. Александрова — Не ожидала. Но я хотела смотреть кино в том смысле, в котором я его понимаю - немножко размышлений, немножко развлечений...

А. Власихин — Интересный подход « кино, как я его понимаю» Мне кажется его нужно воспринимать, как говорят на Западе «At face value», то есть, таким, как есть. Недавно у меня был спор с друзьями о киновкусах и даже о резонности блокбастеров и сериалов. Лично я к отношусь терпимо к различным жанрам, потому что кино в общем похоже на разговор. В разговоре бывают серьезные моменты, когда мы насупившись говорим о важных вещах и где шутки совершенно неуместны; а бывают простые разговоры о жизни, где мы рассказываем друг другу забавные истории. Есть разные формы общения, если все мое общение с людьми сводится только к насупленным разговорам, в конце концов это становится неинтересным. Если же наоборот, все мое общение легковесно, то значит важные области во взаимоотношениях с моими близкими и друзьями будут для меня потеряны. Также и кино. На мой взгляд подход, что кино должно быть только таким или другим нечестен. Должен признаться, что у меня есть ряд фильмов, которые я должен был давным давно посмотреть, но никак до сих пор и не посмотрел. Именно потому, что я отношусь к ним как к серьезному разговору, для которых нужно выделить время и место; их с ходу, с кондачка не начнешь. Бывают сложные сочетания: тема вроде бы и сложная, но все идет легко. Бывает по-разному. Я вывел для себя подходящую классификацию фильмов: повествовательные и поэтические. Как и литература.

Л. Александрова — Это кино, даже поэтическим не назовешь! Это притча или философское размышление.

А. Власихин — Сам Алексей Герман определяет жанр своего фильма, условно, как импрессионизм. Может быть я был более подготовленным?

Л. Александрова — Я прочла его интервью про 3-D драматургию, которую они пытались создать, и о том, что такое многофигурное полотно как роман девятнадцатого века. Мне казалось, что повествования будет больше, раз звучат термины роман и драматургия, а тут действительно импрессионизм.

А. Власихин — Кстати, если досмотреть до конца, фильм выглядит более повествовательным, чем после первых 30-ти минут. Тут ты может быть попалась в ловушку. Он действительно требует времени. Мне он понравился. Может быть потому что мне нравятся все фильмы Алексея Германа Старшего, все, которые я смотрел; многие из них очень тяжелые и непростые для восприятия. А из Германа Младшего это всего лишь мой второй фильм, как ни странно; потому что, опять же, я внутренне готовлюсь к его фильмам. Первый его фильм, который я посмотрел «Гарпастум».

Л. Александрова — Я тоже его смотрела, там с историей полный порядок.

А. Власихин — У меня с этим фильмом была интересная история, я решил его посмотреть просто из любопытства и как раз все окружение не очень способствовало тому, чтобы я его досмотрел. Фильм без экшена, без стремительной динамики, медлительный и медитативный. Двое ребят играют в футбол, «гарпастум» - старое латинизированное его название, а на этом фоне происходит крушение старого мира, в котором они живут: революция, последовавшая за ней гражданская война, падение устоев и миропорядка, в котором они выросли и были воспитаны. В фильме возникает интересный эффект отстраненности, поскольку все эти исторические события проходят фоном, фильм не о них, но именно поэтому по-особому чувствуется их трагичность. Вроде бы видишь простую жизнь, но все происходящие события, перемалываются словно в мясорубке. Фильм меня зацепил, я не мог от него глаз отвести, своим каким-то неспешным, медлительным повествованием.
Здесь он использует другой прием, он решил сделать более обобщающее высказывание, в нем многое от притчи. Когда я начал смотреть, меня это даже насторожило, потому что всегда, когда идея доминирует над содержанием...

Л. Александрова — Но этот жанр сейчас лидирующий в российском авторском кино! Все хотят что-то высказать! То ли время тяжелое и всем нужно осмыслить что происходит внутри себя и внутри страны. Все снимают так.

А. Власихин — Знаешь в чем главный плюс этого его фильма? Некоторые обвиняют, что это очередная чернуха и тому подобное.. Помнишь, мы говорили, что современные российские режиссеры находятся в ловушке: те, которые хотят понравится зрителю — снимают наивняк.

Л. Александрова — Скорее хотят сборов.


А. Власихин — Их и смотреть не хочется - очевидный второй сорт. А те, которые правду-матку режут — снимают беспросветность. А у Алексея Германа младшего получился фильм и правдивый, и с оптимизмом. Большинство похожих фильмов не дотягивают, кажется, что если они подойдут к хорошему финалу, то у них получится что-то дешевенькое и сладенькое. А у Германа получилось при полной натуралистичности найти место для надежды, финал фильма духоподъемный и вселяет оптимизм. Только за одно это можно поприветствовать!
Да, лично я был правильно настроен на фильм. Я знал, что он будет неторопливым, неспешным, поэтическим, где большая роль отведена визуальному ряду - чтобы им проникнутся, нужно в него погрузиться — и тогда его образы оживут и станут друг с другом взаимодействовать.
События происходят в 2017 году — совсем небольшое будущее — вокруг судьбы одного недостроенного дома. Разные люди, поначалу кажется, несвязанные друг с другом: эмигрант-гастарбайтер, который работал на стройке этого дома; наследники, умершего владельца дома, архитектор, спроектировавший дом; экскурсовод, работавший в музее, который ранее был на месте этого дома; один из юристов, участвовавших на процессах во время строительства дома и его сны о начале 90-ых; наркоманы, которые живут рядом. Одним словом, люди, которых объединяет только место, но потом мы видим, что и их жизненные линии чуть-чуть пересекаются. Поначалу, это только пятнистое и разрозненное полотно. Вот почему нужно терпение! Помнишь, я рассказывал о том, как наблюдал за работой художника: рисуя портрет, он начинал с каких-то отдаленных деталей, чуть ли с уха. Тогда как я рисую сначала овал лица, глаза, нос и рот по порядку, затем волосы как попадется — вот мой художественный талант. Профессиональные художники начинают так, что ты не понимаешь что именно они делают, а в конце все вырисовывается. С Алексеем Германом младшим примерно также — нужно смотреть весь рисунок и в на выходе он окажется вполне внятным. Хотя, конечно, язык поэтический, импрессионистский, как он сам признается, многое построено на визуальности, на уровне ощущений. Очень специфическую роль в его фильмах играют звуки, также как и у отца. Поскрипывание половиц, дверей, параллельно разговаривающие люди, пересекающие разговоры как и в жизни — все очень реалистично. Его попытки максимально приблизится к бытовой жизни, звукам, ощущениям — с одной стороны, с другой — сюрреализм. Например, речь героев. Сам Герман не согласен, с мнением, что они говорят не так как обычные люди в обычных разговорах.

Л. Александрова — У меня ощущение, что они рефлексируют.

А. Власихин — Да, они говорят как-будто цитатами. Я уточню: когда ты слышишь их, то понимаешь, что люди в жизни так не говорят. А потом ты понимаешь, что это фразы, выхваченные из разных разговоров, подслушаны и набросаны как цитаты. Вначале этот прием казался мне очень искусственным, но потом они начинают работать как газетные заголовки. Например, если посмотреть газеты 90-х, то по заголовкам видно атмосферу, в которой жили люди. Также и здесь, отдельные фразы, произнесенные устами героями оживляют определенную атмосферу. Этот прием выглядит любопытным и он срабатывает, он создает ощущение. Главный образ фильма — недостроенный дом, мы словно на стройке, все время видим заброшенные места, бывшие мастерские с недоделанными памятниками, ворота стройки, равномерно распределенные образы запущенности, атмосфера неустройства. Доминирующая идея фильма — это общее ощущение постоянной незавершенности.

Л. Александрова — Получается не перестройка, а недостройка.

А. Власихин — Точно. Мы в вечном состоянии перестроить недостроенное. Начиная с революции, постоянной темы Германа, тот же «Гарпастум» - время перехода, время разрушения старого мира. Из интервью с Германом я понял, что это обусловлено его личным опытом, он вспоминает свои чувства в связи с 90-ми, когда все мы видели речь Горбачева, снимающего с себя полномочия президента Советского Союза. Герман говорит, что для него 91 год — это разрушение того мира, в котором он вырос; не в том смысле, что этот мир был хорошим, а только в том, что он в нем вырос, к нему привык, и вот он начал разрушаться на глазах. Многие друзья эмигрировали, кто-то погиб в эти лихие годы. Отчасти я могу понять о чем он говорит, он меня ненамного старше, лет на пять. К тому же он вырос в интеллигентской, я бы сказал, инкубаторной среде; его отец был признанным мастером в Советском Союзе, поэтому в их общении было множество талантливых и авторитетных людей художественной среды. И вот этот мир начинает рушиться, тема разрушения идет от самой революции, затем 90-е, и сейчас опять ощущение неустроенности и незавершенности, из-за этого возникает также тема отсутствия каких-либо выводов из нашей истории, мы не помним ее уроков. В фильме есть разговор архитектора с молодой девушкой, которая открыто признает, что не верит, что могли быть репрессии, которые унесли миллионы жизней. Ну, вот не верится ей, ей это кажется преувеличением. Архитектор смотрит на нее с ощущением неловкости, неужели снова нужно все проходить сначала? А она продолжает - что нам это прошлое? Нужно двигаться вперед! Но именно это постоянное забвение прошлого и приводит нас к тому, что мы ломаем не доделав, все время не доходим до конца, бросаем на половине.

Л. Александрова — К тому же все обесценивается, таким образом. Теряет цену.

А. Власихин — Мы словно ходим по кругу, возвращаясь вновь и вновь к извечному переустройству недостроенного. Кстати, идея о цикличности российской истории весьма популярна сейчас среди мыслителей, журналистов, писателей. Следующая тема фильма, логично возникает из предыдущей — лишние люди; тема, хорошо раскрытая в мировой литературе. Люди, не вписывающиеся в существующий порядок вещей, не приспособленные к миру в котором живут, поступающие вопреки сложившимся законам. Так как в России повороты истории происходят чаще, то и лишних людей, по мысли Германа, больше. Почти все персонажи фильма выпали из контекста жизни: эмигрант-гастарбайтер; мальчишка-наркоман, у которого вся семья погибла на Донбассе (его играет Чулпан Хаматова); архитектор, дом, которого не достроили; наследники, у которых хотят отобрать дело их отца, экскурсовод, чьи искусствоведческие достижения по работам Малевича и Петрова-Водкина теперь никому не нужны. Все они словно осколки общества. Ты успела уловить что их всех объединяет?

Л. Александрова — Не успела.

А. Власихин — Каждый из них на определенном этапе сделал какой-то поступок. Они лишние не просто потому что их выкинуло на обочину или потому что они оказались не при деле. Они оказываются лишними, потому что их принципы побуждают их на непрагматичные шаги. Эмигрант пытается защитить женщину в опасности, мог бы убежать, но не делает этого; экскурсовод защищает музей от сноса; они уходят вдвоем с директором в знак протеста, понимая, что такое поведение это конец всему, включая те немногие крохи, которые он зарабатывает. Но он не может пойти против совести. Мальчик-наркоман вступается за похищенную девочку, понимая, что его наверняка убьют, но он не может по-другому. И в конечном итоге, наследница отказывается бросить дело своего отца и принимает решение не продавать, а завершить начатое. Хотя все утверждают, что это коммерчески неправильное решение. Если угодно это и есть хэппи энд фильма - появляется надежда, что кто-то достроит; эти лишние люди в силу своей «лишности» могут вывести историю из ее цикличности и двинуться к какому-то выходу, к завершению, к доделыванию, к тому, чтобы не отрекаться от прошлого, помня его сильные и слабые стороны. Цикличность прерывается порывом девушки-наследницы, для меня финал фильма звучит так.

Л. Александрова — Вот и в интервью Герман говорит, что поступки должны совершаться из невозможности поступить иначе, а не как считается правильным. Эту мысль он и пытался донести.

А. Власихин — Может быть она чрезмерно идеалистична.

Л. Александрова — Я бы сказала, что очень и очень.

А. Власихин — Наверняка большую роль играет среда, в которой он вырос.

Л. Александрова — Уж очень все должны быть совестливые и благородные.

А. Власихин — Может это мечта. Художник не просто описывает реальность, но и мечтает о том, как может быть, идеализирует. Поскольку мнение, что принципы и совесть — это то, что есть в глубине каждого человека — эмпирически пока не подтверждается. Принципы и ценности должны быть провозглашены и названы для того, чтобы к ним стремиться и им следовать. Может быть в силу молодости, в нем еще нет пессимизма отца с его «Трудно быть Богом», где мир окончательно приговорен к безысходности.

Л. Александрова — Интересно, что ему пришлось домонтировать отцовский фильм, а затем вернуться к своему: вначале погрузиться в иной материал, в приговор, а потом вернуться обратно к своему высказыванию.

А. Власихин — Он даже снимал свой фильм параллельно с монтажом отцовского. Тот финал, который я воспринимаю как оптимистичный, он признался, что дописал его неожиданно, в порыве. Я думаю, что фильм и привлекает, прежде всего, наличием выхода, неожиданным рывком, оставляя светлое чувство. Интересный прием, что зло у Германа, кстати у обоих Германов показано не гигантским, оно очень обыденное. Например, следователь, который приходит к наследнице, он добродушным тоном дядюшки «я же помню тебя еще маленькой» пытается уговорить ее сдаться, приговаривая «мы всем миром поможем… ты должна понять, что надежды нет, но мы тем не менее постараемся...» - такое балагуристое зло, не нависающее зловещей тенью. В этом его коварство, словно ржавчина, которую до поры не замечаешь. Да и поступки героев тоже не выглядят героическими, это не броски на амбразуру. Например, экскурсовод по фильму приехал в Москву в 91-ом, чтобы остановить путч. Когда его спрашивают об этом, он говорит — хотелось что-то изменить, а может быть просто за кампанию. Но тем не менее поехал. Когда мы видим, как он принимает решение уйти вместе с директором — это решение выглядит зыбким, нет в нем ничего героического «и тень решимости опустилась на его хмурый профиль» - нет ничего такого. Он разговаривает по-бытовому, шутит, но принимает решение. В эпиграфе к фильму говорится, что есть не только белое и черное, и мы действительно видим, что есть множество градаций, наша жизнь это не контрастные решения. Но тем не менее, есть точка перехода, когда ты движешься к добру, к надежде или когда ты потихоньку оскотиниваешься. В этом фильме есть персонажи, которые прошли эту точку в сторону добра и попытки сделать что-то хорошее. Рекомендую к просмотру, но запаситесь терпением, выделите время, когда будет настроение поразмышлять, помедитировать.

 

обсуждение фильма режиссера Алексея Германа "Трудно быть Богом"

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 google +

Обсуждение фильмов в программе "Раскадровка"

Патерсон (Paterson) режиссер Джим Джармуш
В тени (Under the Shadow) режиссер Бабак Анвари
Сьераневада (Sieranevada) режиссер Кристи Пую
Тони Эрдманн (Toni Erdmann) режиссер Марен Аде
Анимированная жизнь (Life, Animated) режиссер Роджер Росс Уильямс
Машина времени Сэма Клемке (Sam Klemke's Time Machine) режиссер Мэттью Бэйт
Мачеха Саманишвили (Эльдар Шенгелая)
Помнить (Remember) режиссер Атом Эгоян
Побег из Шоушенка (The Shawshank Redemption) режиссер Фрэнк Дарабонт
Ночные движения (Night Moves) режиссер Келли Райхардт
Лурд (Lourdes) режиссер Джессика Хауснер
Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (режиссер Андрей Кончаловский)
Всё ещё Элис (Still Alice) режиссеры Уэстмоленд и Глацер
Соль Земли (The Salt of the Earth) режиссер Вим Вендерс
Стрингер (Nightcrawler) режиссер Дэн Гилрой
Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)
Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб
Остановившаяся жизнь (Still Life) Уберто Пазолини
Безмолвный свет (Stellet Licht) режиссер Карлос Рейгадас
Сломленные (Broken) режиссер Руфус Норрис
Ланчбокс (Dabba) режиссер Ритеш Батра
Голгофа (Calvary) режиссер Джон Майкл МакДона
Станция
Короткий срок 12 (Short Term 12) режиссер Дестин Креттон
Лего. Фильм (The Lego Movie) режиссеры Фил Лорд и Кристофер Миллер
Кровный брат (Blood Brother) режиссер Стив Хувер
Великая красота (La grande bellezza) режиссер Паоло Соррентино
Трудно быть Богом (режиссер Алексей Герман)
Небраска (Nebraska) режиссер Александр Пэйн
Похороните меня заживо (Get Low) режиссер Аарон Шнайдер
Истории, которые мы рассказываем (Stories We Tell) режиссер Сара Полли
Место под соснами (The Place Beyond the Pines) режиссер Дерек Сиенфрэнс
Вся президентская рать (All the President's Men) режиссер Алан Пакула