Остров (режиссер Павел Лунгин)

Остров, 2006, Ostrov, Павел Лунгин, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Остров, 2006, Ostrov, Петр Мамонов, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Остров, 2006, Ostrov, Петр Мамонов, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Остров, 2006, Ostrov, Петр Мамонов, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть?

Людмила: Фильм режиссера Павла Лунгина и сценариста Дмитрия Соболева «Остров» — кино сверх духовное и о духовности. Интересно, как Лунгин решился на такой шаг, потому что общепринято считать себя бездуховными и ждать от искусства постановки жизненно важных вопросов, но очень неприятно слышать о своей бездуховности от другого человека, в принципе очень похожего на тебя. Как же надо взбодриться режиссеру? Либо впадешь в михалковщину...
Алексей: Интересный у тебя термин!
Людмила: Либо надо делать по-честному; то есть режиссеру — глаза в пол, когда он будет говорить о фильме, типа — Ну, да... Все мы люди грешные, то есть вся съемочная группа, но каким-то образом, Бог через нас в этой работе проявился.
Алексей: Да, в фильмах про веру, про поиски Бога, особенно важен личный интерес; это важно в любом фильме; если, к примеру, фильм про любовь, то неплохо, чтобы у режиссера и актеров было личное высказывание на эту тему. Но в фильмах про веру личное отношение к вопросу имеет абсолютно решающее значение, потому что это очень ощущается. Возьмем один из фильмов на религиозную тему, который выстрелил в мировом прокате — «Страсти Христовы» Мэла Гибсона. Я думаю, что одной из причин успеха в том, что фильм рожден из внутренних поисков самого Мэла Гибсона, этот фильм связан с его личными вопросами по поводу веры. Отпечаток собственного интереса лежит на всем фильме. Так и здесь, помимо хорошей режиссуры, фильм спасает интерес Лунгина к вопросам веры; спасает, в смысле того, что он не превращается в хорошую агитку или в глянцевый образ. И, безусловно, фильм заслуживает особого внимания из-за участия Петра Мамонова.
Людмила: Сам Мамонов считает заслугой фильма, что в нем нет нахальной уверенности в какой-либо позиции, скорее фильм робко и неуверенно задает вопросы о вере, о Боге и о грехе. Это не высказывание, а некий пунктир, какой-то интуитивный поиск.
Алексей: Получился очень сокровенный разговор; сам Петр Мамонов, может быть довольно близок образу главного героя; и в каком-то смысле он там почти не играет. Петр Мамонов — это известный рок-музыкант и артист, он снимался и в предыдущих фильмах Лунгина; в «Такси блюз» он запечатлен как один культовых персонажей российской андеграундовой музыкальной сцены; в каком-то смысле даже театральной; в последнее время он славится своими спектаклями. Он человек, который в своей жизни смело шел на эксперимент с различными наркотическими и алкогольными веществами, чем довел свой организм почти до крайнего разрушения; в результате своих метаний, колебаний, бросаний из стороны в сторону, он стал убежденным христианином. Многие знают Петра Мамонова именно в этой ипостаси, по его своеобразным публичным выступлениям и интервью. У меня как раз очень сложное отношение по поводу его стиля давать интервью; порой кажется, что в них как раз присутствует то, что он сам назвал нахальной уверенностью. Ожидая фильм, я как раз этого и боялся, но в нем, действительно, нет ничего подобного. Мне фильм понравился; он говорит о вере прямо и не стесняясь, говорит о христианском православном взгляде на жизнь и на человека, но в то же время не обухом по голове. Потому что, к сожалению, иногда такой оттенок приобретается в подобных фильмах, но не в этом. Мое убеждение, что фильм вытягивает именно Мамонов, потому что другие актеры, даже Сухоруков и Дюжев играют, на мой взгляд, искусственно и неубедительно.
Людмила: Ну уж нет! Сухоруков интересно играет.
Алексей: Ну, а Дюжев совсем плохо; картонно, шаблонно — мне не понравилось. Да и Сухорукову я прямо по Станиславскому — не верю, и все тут. А вот Мамонов бесподобен: и играет замечательно, и образ создал интереснейший!
Людмила: Главное противоречие отца Анатолия — персонажа Петра Мамонова в том, что он пожизненно кается, он наложил сам на себя, если можно так сказать, обет покаяния за то, что на войне он убил товарища. Казалось бы, что он должен быть смиренен, кстати весь фильм его сопровождает уголь, как намек на черноту души: и туда повезли уголь, и сюда; и все у него в угле; и весь он перепачканный, и понятно, что он грязный и греховный, но при этом наглый! Реально наглый. Он — юродивый, но сознательно юродивый, как и сам Мамонов в жизни.
Алексей: А настоящие юродивые всегда сознательные.
Людмила: А раз ты такой грешный и «грех-то тебе душу жжет», как он сам выражается, так отчего же ты девку, которая пришла на аборт благословения просить, учишь?! И батюшку своего жизни учишь! И беднягу Дюжего тоже учишь! И все это нагло, с хитрецой. Всех-то он поучает!
Алексей: А ты знаешь в чем особенность юродивых? Это своеобразный тип православной святости, распространенный некогда в Византии, а затем в России. Святые шуты, специфика которых как раз в том, что они могут вести себя нагло. Почему цари никогда не казнили шутов, а также и юродивых? Потому что, те выполняли определенную функцию, необходимую при дворе, а именно — говорили правду. Царю необходимо слышать правду, но ее никто не скажет, все боятся. Юродивый же, под видом дурачка может сказать правду: все вроде бы посмеялись и разошлись — но правда была произнесена и ее все слышали — вот в чем дело.
Людмила: Но кем же он сам себя осознает: вроде бы грешник из грешников, а с другой стороны праведник и провидец. Вот он видит, что сапоги-то у батюшки на себе грехи собрали.
Алексей: А что, если, действительно, он это видит?
Людмила: Да он хочет всех углем перемазать, чтобы все валялись в пыли и выпрашивали покаяния у Бога. Конечно, они никого не убивали и грехи у них поменьше, но зачем же он тычет их туда бесконечно?
Алексей: Тут, ведь, вопрос не в том: большой грех или маленький. Кстати, он искренне считает себя хуже других. Дело в том, что он глубоко убежден, что грехи людей мешают им жить; и кто настоятелю монастыря скажет правду? Герой Дюжева?
Людмила: Это отец Иов.
Алексей: Он не скажет, он подхалим. И другие не скажут, потому что они не хотят обидеть настоятеля. А кто скажет? Вот этот шут гороховый, и что самое интересное — настоятель ему благодарен. Несмотря на все выходки этого доморощенного шута; он все равно находит в себе терпение и мужество быть с ним дружелюбным; он покрывает его; пытается защитить его перед лицом критики и ворчания других братьев. Почему он его защищает? Потому что знает цену услышанной от него правды. В этом и состоит парадокс христианской веры: с одной стороны — смирение, то есть христианин — это не тот, кто смотрит на окружающих с космической высоты своей духовности и всех поучает. Христианская вера основана на том, что ты не выше других, не лучше других, и это не является искусственным упражнением — достаточно взглянуть на себя искренно, как ты понимаешь, что нет у тебя никакого права смотреть на кого-либо свысока. А с другой стороны, необходимо сказать правду, сказать важные вещи о том, зло — это зло; добро — это добро. Черное — это черное; белое — это белое. И вот тут то, интересно почему этот фильм выстрелил. Потому что сегодня мы живем в такое время, когда очень сложно говорить всерьез о правильных вещах. Не потому что, люди плохие и не хотят слышать правду, а потому что, очень часто, те, кто говорили правду, говорили ее с топором в руках. Это связано не с инквизицией, которую сейчас часто вспоминают, а с советской и гитлеровской пропагандой, когда люди, с пеной у рта, уверенные в своей стопроцентной правоте, говорили вроде бы высокие лозунги, но при этом делали страшные вещи. Сегодня людям очень тяжело воспринимать, лично я себя так чувствую, что мне тяжело воспринимать человека, говорящего что-либо с пафосом. Вот ты говоришь, «михалковщина», это ведь тоже своего рода реакция на его пафос. Некое «кто ты, чтобы учить меня». А в фильме Лунгина наоборот, отец Анатолий, хоть и говорит пафосные вещи, но ты не можешь за это на него обозлиться. В этом и секрет успеха фильма. Он не ставит себя выше, он эти правильные вещи говорит снизу, из своей кочерки, весь измазанный углем и сажей. Ты вроде бы посмеялся, но что-то заставляет тебя задуматься. Эффект попадания в цель.
Людмила: Много вопросов вызывает последняя сцена похорон, там повеяло Звягинцевым; свойственными ему планами в кадре.
Алексей: Сейчас уже Звягинцевым веет? Раньше о Тарковском так говорили...
Людмила: Не знаю, насчет Тарковского... Но Лунгин и оператор вместе с ним, своим выстраиванием кадров как-будто хоронят нового святого, с особым значением несут гроб, как-будто последнюю не то, чтобы праведную, но честную душу уносят, и теперь мы останемся как есть, сиротами. Откуда данная величественность взялась? Был герой, неоднозначный, скорее надрывный, чем духовный и можно было его принять, как ты говоришь, без нервного поеживания, услышать его надрыв, его человеческую трагедию. А тут, здрасте! Поплыл величаво как святой с глубокими планами, с грустью вселенской: куда, зачем?
Алексей:

Честно говоря, меня в этой сцене больше зацепило другое; в этом смысле фильм, действительно, неровный и без Петра Мамонова, он, скорее всего, был бы дурацким. Здесь все спасла личная заинтересованность этого человека, если бы были там Дюжевы, прочие и Безруков, то было бы совсем забавно. Игра Мамонова выводит фильм на другой уровень, я не могу сейчас оценивать последнюю сцену, о которой ты говоришь, потому что смотрел фильм давно и не могу ее по памяти воспроизвести. Но что мне там показалось интересным, что все, у кого с отцом Анатолием были сложные отношения, люди непростые, точно не святые: и настоятель, который руководит монастырем в советское время, в 76-ом году, наверняка это было не просто; и герой Дюжева, отец Иов, у которого также чувствуется некий надлом: вроде бы он и в монастырь пришел, но карьеризма не оставил. Персонажи, которых обычно клеймят в церкви. Про отца Анатолия многие скажут — вот таким должен быть русский святой! А остальные — просто церковные функционеры! Но в сцене похорон они все вместе, и когда ты на них смотришь, понимаешь, что это церковь — они христиане. Да, они со своими уродствами, но что-то в них есть общее, что заставляет их просить прощения у Бога, опять заглядывать внутрь себя, осознавать свою неправоту, пытаться с ней что-то делать. А вокруг смерти отца Анатолия они вместе, и примирены.Это очень емкий и точный образ того, что с точки зрения христианства, представляет из себя церковь. Сегодня, очень часто, зрители в подобных фильмах ожидают увидеть людей с крыльями. Интересные ожидания! Один из отцов церкви, Иоанн Златоуст говорил, что церковь подобна больнице. Попав в больницу, мы никогда не ожидаем увидеть там людей, пышущих здоровьем, наоборот, там находятся люди, которые хотят выздороветь. Здесь, в конце фильма, мы также видим людей, желающих выздороветь.

Лично мне, в современных российских громких и нашумевших фильмах о вере, претит то, что снова мы видим образ святого, на которого можно посмотреть и как у Достоевского в «Братьях Карамазовых» сказать — Для русского человека, очень важно знать, что где-то есть некий святой. Мы-то уж грешные, мы-то здесь, в грязи, а где-то там есть святой! И это утешает. Для меня, в этом кроется большое лукавство и обман; недостаточно, что где-то кто-то есть. Мне бы хотелось в нашем кино увидеть образ простого христианского образа жизни, которым живут люди в повседневной жизни. Для меня, человека протестантских убеждений, сила Реформации в том, что она вернула христианство в дом, в семью, в обычную жизнь. Оно не только в монастырях, в горах, где-то у отшельников, у старцев; оно может быть дома, там, где ты живешь; как говорил Лютер — у сапожника и булочника, которые верят. — И это более интересно. Словно слышишь некий незнакомый призыв. Далекое, возвышенное и красивое, нам не бросает вызова, мы там его не замечаем, потому что это далеко от нас; а вот, если среди такой же повседневности как наша кто-то тихонько движется в правильном направлении, путем веры - это может вызвать в нас интерес. Мы можем почувствовать свою ответственность и задачу, в том, чтобы именно здесь, в этой рутине что-то по-другому заиграло. Это, действительно, возвышенная задача, которую сложнее поэтизировать, сложнее об этом сложить баллады и снять фильмы, но для каждого из нас намного важнее: почувствовать это здесь и сейчас, в своей собственной жизни, потому что мы не уйдем в монастырь, большинство из нас не станут отцами Анатолиями. Мы будем просто отцами, мужьями, женами, детьми, родителями и так далее... работодателями и наемными рабочими, офисным планктоном... Но найти лично для себя во всем этом, что означает быть человеком веры - это сложная и ответственная задача.

Людмила: Ну, и в конце, я бы хотела привести еще одну небольшую деталь: сценарист этого фильма Дмитрий Соболев, до того, как поступить во ВГИК, был пожарным техником, и однажды на дежурстве он прочитал в каком-то журнале некую статью, которая и стала, в результате сценарием фильма “Остров”. То есть в каждом российском пожарном, потенциально живет сценарист хорошего фильма.
Алексей: Тем и живем! Наверное поэтому, очень хорошо снята сцена пожара?!
Людмила: Да этим и спасаемся. Значит и у нас есть надежда. Всего доброго, услышимся в следующих эфирах.
Алексей: До свидания.

 

 

серия "люди и вера":

О людях и богах (Des hommes et des dieux) режиссер Ксавье Бовуа

Вечерний экспресс «Сансет Лимитед» (The Sunset Limited) режиссер Томми Ли Джонс

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 

 

 

 

 

google + kino-mimino

Обсуждение фильмов в программе "Раскадровка"

В тени (Under the Shadow) режиссер Бабак Анвари
Патерсон (Paterson) режиссер Джим Джармуш
Сьераневада (Sieranevada) режиссер Кристи Пую
Тони Эрдманн (Toni Erdmann) режиссер Марен Аде
Анимированная жизнь (Life, Animated) режиссер Роджер Росс Уильямс
Машина времени Сэма Клемке (Sam Klemke's Time Machine) режиссер Мэттью Бэйт
Мачеха Саманишвили (Эльдар Шенгелая)
Помнить (Remember) режиссер Атом Эгоян
Побег из Шоушенка (The Shawshank Redemption) режиссер Фрэнк Дарабонт
Ночные движения (Night Moves) режиссер Келли Райхардт
Лурд (Lourdes) режиссер Джессика Хауснер
Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (режиссер Андрей Кончаловский)
Всё ещё Элис (Still Alice) режиссеры Уэстмоленд и Глацер
Соль Земли (The Salt of the Earth) режиссер Вим Вендерс
Стрингер (Nightcrawler) режиссер Дэн Гилрой
Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)
Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб
Остановившаяся жизнь (Still Life) Уберто Пазолини
Безмолвный свет (Stellet Licht) режиссер Карлос Рейгадас
Сломленные (Broken) режиссер Руфус Норрис
Ланчбокс (Dabba) режиссер Ритеш Батра
Голгофа (Calvary) режиссер Джон Майкл МакДона
Станция
Короткий срок 12 (Short Term 12) режиссер Дестин Креттон
Лего. Фильм (The Lego Movie) режиссеры Фил Лорд и Кристофер Миллер
Кровный брат (Blood Brother) режиссер Стив Хувер
Великая красота (La grande bellezza) режиссер Паоло Соррентино
Трудно быть Богом (режиссер Алексей Герман)
Небраска (Nebraska) режиссер Александр Пэйн
Похороните меня заживо (Get Low) режиссер Аарон Шнайдер
Истории, которые мы рассказываем (Stories We Tell) режиссер Сара Полли
Место под соснами (The Place Beyond the Pines) режиссер Дерек Сиенфрэнс
Вся президентская рать (All the President's Men) режиссер Алан Пакула