Кус-Кус и Барабулька (La graine et le mulet) режиссер Абдел Кешиш

арабская кухня в серии «Кинокулинария»: «Кус-кус и барабулька» Абделатифа Кешиша ● без прикрас: визуальные образы фильма ●● общий стол: еда как объединение ●●● жизнь других: еда как приобщение к иной культуре ●●●● кус-кус-клан: образ семьи в фильме

Кус-Кус и Барабулька, La graine et le mulet, Хабиб Буфарес, Habib Boufares, Хафсия Херци, Hafsia Herzi, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт Кус-Кус и Барабулька, La graine et le mulet,Хабиб Буфарес, Habib Boufares, Хафсия Херци, Hafsia Herzi, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт Кус-Кус и Барабулька, La graine et le mulet, Хабиб Буфарес, Habib Boufares, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт 

 

 

Людмила: Фильм об арабах, об их кухне и о том, как они живут, кстати во Франции. Герои нашего фильма арабы, приезжие, эмигрировавшие во Францию.
Алексей: Понаехавшие!
Людмила: Да, фильмом «Кус-кус и барабулька» мы продолжаем тему «Еда в кинематографе» снял его Абделатиф Кешиш.
Алексей: Ну, ты молодец сегодня!
Людмила: Да, я сегодня все выговариваю. Что такое загадочные«кус-кус» и «барабулька», из названия фильма, давайте разберемся. Ты узнал что такое кус-кус?
Алексей: Кус-кус я даже хотел попробовать, но не успел. Это блюдо сделанное на основе манной крупы, такой апгрейд нашей манной каши, но не сладкой, а ближе к гороховой каше, но, повторю сделана из пшена. Барабулька — это название дешевой рыбы. И вместе — это обозначение праздничного блюда арабской эмигрантской семьи.
Людмила: Зерно и рыба получается.
Алексей: Да, каша и рыба.
Людмила: Немного о сюжете. В центре повествования пожилой араб, лет пятидесяти, да?
Алексей: 61 год ему.
Людмила: Зовут его Слиман Бейджи, у него огромная семья.
Алексей: 12 детей от одного брака и еще есть падчерица от второго.
Людмила: То есть у него две женщины, две семьи, в какой-то момент его увольняют с верфи, где он работал и он решается открыть семейный ресторан. Его падчерица горячо поддерживает его — давайте откроем ресторан с арабской кухней, где главным блюдом будут кус-кус, который отлично готовит его первая жена.
Алексей: В отличие от второй, которая не так хорошо готовит.
Людмила: Весь фильм мы наблюдаем попытки Слимана Бейджи открыть ресторан, он ходит по чиновникам, говорит им о своей идее — он хочет открыть этот ресторан на старом списанном на верфи корабле. Весь фильм мы наблюдаем за бытом арабской семьи во Франции.
Алексей: Фильм снят в очень интересной манере, как будто документальный, как будто кто-то был погружен в жизнь арабской семьи и снимал там абсолютно все, а потом смонтировал. Это ощущение подогревается тем, что большее число персонажей фильма, это не профессиональные актеры.
Людмила: Даже главный герой, этот патриарх Слиман Бейджи, он рабочий со стройки, который работал вместе с отцом Абделатиф Кешиш. Вообще-то режиссер хотел снимать своего отца, но к сожалению отец умер, и он снял его друга.
Алексей: Фильм сделан любопытно; у него есть начало — это увольнение главы семейства и нет конца, дальше все снято как несколько подсмотренных месяцев из жизни арабской эмигрантской семьи. Ощущение полного присутствия, как будто ты на время поселился в эту семью.
Людмила: Фильм длится два с половиной часа, при этом 35 минут длится сцена семейного застолья его первой семьи, где все дети со всеми их семьями.
Алексей: И еще минут 30 застолье, когда в конце фильма он открывает ресторан!
Людмила: Да, по сути, мы наблюдаем за двумя ужинами. Интересно, что обычно диалоги в кино — это когда люди по-очереди что-то говорят друг другу, здесь же все люди говорят одновременно, как в жизни..
Алексей: .. как в арабских семьях..
Людмила: .. получается фильм очень бытовой; или ты включаешься в происходящее, или не включаешься. Если ты не включишься то, тебе как зрителю будет очень дискомфортно. Сам режиссер подчеркивает — я не соблюдаю правил кино.
Алексей: Также фильм не отдает никакой лозунговостью, типа — давайте любить арабов! Или — давайте любить эмигрантов! Или — давайте любить арабскую кухню! Или — давайте жить так! Или — давайте не жить так! Это фильм наблюдение, где есть простор для толкования, размышления о нем. И также надо заметить, что фильм очень добр к своему главному герою. Заботливое отношение к простому мужику, камера с одной стороны, беспристрастна по-документальному, а с другой, она заботлива по отношению к нему, поэтому ощущение от этой семьи возникает очень теплое.
Людмила: Да очень часто используется крупный план, это выбор режиссера. Он говорит, что крупный план это особая осязаемость и доверительность, поэтому игнорируя законы кино он злоупотребляет крупным планом даже как человек, а не как режиссер. Монтажер фильма, человек с актерским образованием, потому что режиссеру кажется, что актер лучше поймет достоверность кадров — пусть лучше не такой красивый кадр, но более достоверный.
Алексей: Да, у них это получилось.
Людмила: Абделатифа Кешиша ко всему подходит как араб, он говорит — когда ты снимаешь фильм, ты беззащитен, поэтому нужна женщина на площадке, которая будет вдохновлять. Как в семье мужчине нужна жена, так режиссеру нужна муза. В данном случае это актриса, которая играет падчерицу, зовут ее Афсия Херзи.
Алексей: Браво, сегодня твой день!
Людмила: Да, сегодня я безошибочно произношу сложные имена. Ну, вобщем, в этом кино все как в жизни.
Алексей: Поговорим о смысле, хотя в данном фильме это сложно, потому что никакого основного послания, как скажем, в большинстве голливудских фильмов в нем нет. Показана жизнь и еда арабской семьи в крупном европейском мегаполисе, в Париже.
Людмила: Кус-кус и барабулька это блюдо, которое собирает всех за одним столом, где все узнают как это блюдо готовит мама.
Алексей: Едят они смачно, берут эти кусочки руками, обсасывают пальцы, короче восточная еда, без помощи каких-либо аксессуаров, очень натуралистично снято.
Людмила: Хочу тебя спросить, когда ты смотрел фильм, ты верил, что ему удастся открыть ресторан? Объединить две семьи, справиться с увольнением и преодолеть препоны чиновников?
Алексей: Знаешь, мне помогли некоторые рассказчики, вроде тебя, которые мне заранее рассказали сюжет, поэтому интриги не случилось...
Людмила: Ах, точно! Я забыла! Ну, а как бы ты сказал, вериться или нет?
Алексей: А теперь мы всем остальным испортим интригу. На самом деле, до конца так и не понятно получилось у них или нет. Но в каком-то смысле он сделал свое дело, так как он небогатый рабочий человек, но благодаря своей многочисленной семье с детьми, внуками и всеми остальными, благодаря поддержке арабской диаспоры, которая тоже как большая семья, по крайней мере, ему удается запустить этот ресторан.
Людмила: Интересная идея, когда он понял, что на бумаге чиновники не разрешат ему открыть ресторан на старом корабле, он решает пригласить их всех на ужин.
Алексей: Да, с одной стороны чиновники по-человечески вроде бы доброжелательны, но при этом говорят, что по закону ему нужно собрать еще очень много бумаг, и он понимает, что бумагами дело не сделаешь, и приглашает их всех к себе на корабль, чтобы дать им попробовать ни на языке бумаги, а на языке арабской кухни.
Людмила: Очень хорошая идея! Молодец, что решился. Естественно, вся семья усиленно помогает; жена готовит, несмотря на обиду, которая наверное у нее есть, потому что есть вторая параллельная семья, она готовит на 100 или даже может быть на 200 человек.
Алексей: Еда — это, то что мы не всегда в жизни замечаем, она часто проходит через нас как воздух, которым мы дышим. А этот фильм показывает, что первая функция еды — она помогает нам общаться друг с другом. Это показано особенно хорошо на примере первого застолья, когда все они сидят вместе своей семьей, то что, из нашей культуры к сожалению уходит. Большой семейный ужин не в смысле папа, мама, я, а в смысле клана, где несколько поколений огромной семьи и еда, как нечто объединяющее. Собственно говоря, они на этих ужинах и живут вместе, на ужинах, которые готовит их мама. А заключительное застолье показывает нам, что еда позволяет перейти за некие этнические границы между французами и арабами, где можно вместе посидеть и попробовать понимать друг друга. Сегодня это утеряно из-за наших фастфудов, в которые мы забегаем, чтобы перекусить. А вообще есть вместе, это что-то интимное, это доверие, когда ты делишь с человеком свою еду.
Людмила: В маленьком мире семьи процесс приготовления еды — это тоже доверие. Если невестки допускаются на кухню, готовить вместе с мамой, то это означает принятие в семью.
Алексей:  В тоже время, самое главное событие в церкви — это евхаристия, когда все вместе мы делим хлеб и делаем глоток вина, это очень важный символ, взаимной открытости и даже взаимной уязвимости друг перед другом.
Людмила: И родство.
Алексей:  И родство. На самом деле национальные кухни позволяют нам почувствовать народам друг друга. Приятно жить в большом городе где присутствует, грузинская, китайская, итальянская, абхазская кухня — любая кухня помогает тебе лучше почувствовать мир. Когда ешь хачапури, ты понимаешь как глуп национализм, ведь это обидно — лишиться хачапури, или боржоми, например на котором целые поколения людей выросли. Обидно, что из-за глупости политиков мы лишаемся живой связи, на самом деле, еда тесная вещь. Когда нет общения с каким-либо народом, ты буквально становишься беднее, я не говорю сейчас метафорами, меньше вкусной еды становится, это потеря. Совместная еда — это хорошее упражнение, потому что показывает нашу непохожесть, кстати, самая устойчивая форма национализма — бытовой национализм: да, у них еда плохо пахнет, они жарят, а вонь на все общежитие! Я такое не раз слышал. А вот именно в этом происходит какое-то преодоление, потому что ты жаришь, для них воняет, они жарят — тебе воняет, когда вы вместе это преодолеваете, готовите вместе или едите вместе, возникает общение. Самая хорошая кухня, это та, в которой много заимствований, поэтому русская кухня хороша и во французской кухне многое взято из их колоний, с Ближнего Востока из Африки. Это взаимное обогащение делает не только стол, но и нашу душу, нашу культуру красивее.
Людмила: Хорошая очень мысль, мне нравится. Но вернемся к фильму, почему нам непонятно получилось у него с рестораном или не получилось. Во время ужина чиновников у них случилось происшествие, исчезла громадная кастрюля со свежеприготовленным кус-кусом, которую по ошибке увез один из сыновей. Отец поехал его искать, и у него подростки украли мопед. Происходит тягучая сцена, с одной стороны отец бегает за подростками, чтобы они отдали ему мопед, старый уставший человек. А подростки его просто дразнят, он вот-вот добегает до них, а они прибавляют скорости.
Алексей: А его обе семьи объединившись пытаются развлечь гостей, чтобы сделать заминку незаметной. Развлекают гостей, а сами готовят новую порцию кус-кус, потому что они обещали это традиционное блюдо.
Людмила: Девушка, падчерица его танцует танец живота, чтобы отвлечь гостей, которые спрашивают — где кус-кус? Другие дочери подливают всем спиртных напитков, чтобы все расслабились. Вторая жена нашего героя готовит кус-кус у себя дома, и на каблуках тащит эту огромную кастрюлю. Все силы брошены на подвиг!
Алексей: заметно что мы потеряли по сравнению с восточными странами — большую семью, где существует огромная взаимопомощью. Он начал свой бизнес без всего, ему говорят, где ты возьмешь денег, с чего ты будешь отдавать? А его падчерица отвечает — да, у него большая семья. Французам непонятно, при чем здесь его большая семья. Когда ты смотришь этот фильм, понимаешь какое это богатство большая семья.
Людмила: Это люди, которые помогают безоговорочно, потому что они из одной семьи. Их не надо уговаривать, они понимают, что должны помочь — мы в нашей семье помогаем друг другу.
Алексей: Я вспомнил одно социологическое исследование, темой которого была причина долгожительства кавказских народов, и оказалось, что она не в чистом воздухе, не в айране и не в сочном винограде. У них понятие большой семьи означает, что есть сообщество, которое в старости поддержит тебя, и само это чувство прибавляет жизни. Ты чувствуешь себя бодрее и увереннее. Этот принцип работает и среди евангельских христиан, на примере американских протестантов, у которых существует очень четкое понятие церкви как общины, как братства. Мы живя в больших городах, уже никогда не вернем большие семьи в восточном смысле, времена патриархальности ушли, но мы отчаянно нуждаемся в некоей с кем-то солидарности. Из своего опыта скажу, когда я смотрел этот фильм, я вспоминал свою церковь, людей, про которых ты знаешь, что они тебя поддержат. Я помню как я приехал в свое время в Нижний Новгород, у меня там не было ни родственников, ни друзей, ни знакомых я чувствовал себя чуть-чуть подавлено. Это был первый опыт моей жизни без папы и мамы, без близкой поддержки, и потом я нашел церковь.
Людмила: Ну, собственно, и я также, когда приехала в Петербург, то никого здесь не знала, кроме нескольких человек из сообщества студентов-христиан. Интересно, что те, кто знает, что в городе есть церкви, они очень уверенно чувствуют себя, они знают, что придут туда и там могут помочь. Сейчас у нас на радио на практике студентка из Челябинска, потому что друзья из церкви помогли ей найти работу и жилье.
Алексей: Да, такое вот ощущение безопасности требует жертв, потому что, как и в этом фильме показано, что для того, чтобы у тебя была большая семья, ты должен вкладывать себя в их жизнь, должен о них заботиться. Мы сейчас живем в очень эгоистичной культуре, мы хотим, чтобы о нас заботились, чтобы у нас эта большая семья была, но мы для нее ничего не делали. Бывает только взаимное движение, когда ты вкладываешь себя в жизни других людей, тогда они будут надежной помощью и поддержкой для тебя.
Людмила: Один из критиков считает, что у главного героя все-таки не получилось, скорее всего, что он умрет. Надо сказать, что когда он бегал за подростками, он так запыхался, что как-то осел, то ли от усталости, то ли это уже сердечный приступ. Так вот, критик говорит, я знал, что у него не получится открыть ресторан, потому что нельзя, чтобы мама готовила для чужих. То есть кус-кус, это что-то сакральное, семейное, а он пытался поделиться этим со всеми, с чужими, так скажем.
Алексей: Я вот смотрю на этого араба, мужика, которого уволили в 61 год, и он, при этом начинает свой ресторан. Одно это уже подвиг! Ты представляешь нашего мужика, которого увольняют в 61 год, что с ним будет?
Людмила: Пиво, телевизор.
Алексей: К сожалению, я даже отвечать не буду, на этот вопрос. И француза, которого в 61 год уволят, я тоже не буду предполагать. А здесь, он, с одной стороны чувствует ответственность за семью, с другой стороны, он чувствует поддержку семьи и это позволяет ему побеждать, преодолевать трудности.
Людмила: Не прав критик, ты хочешь сказать?
Алексей: Я так скажу, что лучше умереть заботясь о большой семье и чувствуя ее заботу, чем спиваться сидя на диване перед телевизором. Здесь нет легкого ответа. Я просто говорю о чувстве приятной зависти, когда смотришь на эту большую семью, со всеми их разборками и с радостями. Я тоже рад, что у меня есть такая семья, оказалась. И я очень хочу прожить свою жизнь так, чтобы у меня всегда были эти люди, о которых я забочусь, которые обо мне заботятся, и пока, слава Богу, получается.
Людмила: Полностью с тобой соглашаюсь и это очень хорошая нота, чтобы закончить нашу передачу.
Алексей: Итак, у нас будет еще один фильм про еду, а сегодня мы говорили о том, что еда показывает наше отношение к другим народам, позволяет нам решать какие-то межнациональные конфликты.
Людмила: И как она нас объединяет.
Алексей: Сегодня сделайте одну простую вещь поешьте, а лучше приготовьте что-то из национальной кухни других народов, это позволит вам лучше понять других, а не самом деле самих себя.
Людмила: Всего доброго. Это была программа «Раскадровка» и ее ведущие: Людмила Александрова и
Алексей: и Алексей Власихин.

 

 

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка