Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб

Мечты Дзиро о суши, Дзиро снятся суши, Jiro Dreams of Sushi, 2011, Дэвид Гелб, David Gelb, Jiro Ono, Дзиро Оно, кино, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, какой фильм посмотреть?, KM, КМ Мечты Дзиро о суши, Дзиро снятся суши, Jiro Dreams of Sushi, 2011, Jiro Ono, Дзиро Оно, кино, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, KM, КМ

"Мечты Дзиро о суши" (Jiro Dreams of Sushi), 2011, докумнтальный фильм, режиссер Дэвид Гелб

 

А. Власихин — Фильм, который, восхитил, подавил...

Л. Александрова — Размазал...

А. Власихин — Да, размазал. Это документальный фильм «Мечты Дзиро о суши».

Л. Александрова — Правильнее будет «Дзиро снятся суши», с точки зрения смысла фильма это будет более правильное название. К тому же он сам говорит, что ему снятся суши.

А. Власихин — Да, действительно. Jiro Dreams of Sushi. Ты права, русский перевод здесь не совсем правильный. Речь идет о владельце ресторанчика в Токио, посвятившем всю жизнь приготовлению суши. Ему 85 лет. В нашем понимании назвать это ресторанчиком невозможно, это маленькая лавочка в метро.

Л. Александрова — Скорее это бистро.

А. Власихин — Да. Там всего лишь десять посадочных мест, и он делает только суши и ничего, кроме суши, однако ресторанчик получил три звезды Мишлен и высокие награды от японского правительства. Бронировать стульчик в ресторане нужно за месяц. Вот о таком человеке этот документальный фильм. Лично для меня этот японский дедушка является более непостижим, чем далекий марсианин.

Л. Александрова — Дедушка, конечно, солирует, но там занимательных дедушек полный фильм.

А. Власихин — Да-да. Здесь дело не в нем одном, он прямо-таки воплощает в себе какую-ту невозможную японскость — в течении семидесяти лет он делает одно и тоже. Скажи нам, так он не поймет — подумаешь, а чего там собственно делать-то. Берешь рис нашлепнул на него кусочек рыбки и вот, тебе суши. Я сам лично участвовал в таком приготовлении. Но когда ты смотришь на него, в тебе рождается много всяких чувств. Мы еще поговорим отдельно о том какие у тебя возникли чувства. Но у меня самым ярким было чувство, что я еще ничего не даже начал так, как это надо. Теперь уже не знаю, начну ли вообще… В этом смысле, это очень сильное произведение.

Л. Александрова — Уже один тот факт, что его ученики, его будущее наследие, учатся бесплатно, но учится нужно десять лет! Чтобы примерно приблизится к какому-то обозначенному им уровню.

А. Власихин — Хочу заметить еще раз — это только суши, и нечего другого.

Л. Александрова — Да ни лапша, ни роллы, ничего там не фигурирует, только суши.

А. Власихин — После десяти лет обучения, тебе разрешают делать какой-то особенный омлет.

Л. Александрова — Один из его друзей рассказывает о том, что пока ты не научишься правильно отжимать полотенце, которым вытирают руки перед едой, а оно очень горячее, тебя не допустят к рыбе. Затем ступень за ступенью...

А. Власихин — Пять лет занимаешься рыбой, три года рисом...

Л. Александрова — Только потом омлет и даже может быть заплачешь, потому что тебя наконец, похвалят, сказав, что на сей раз получилось.

А. Власихин — Они говорят, что работают только ради похвалы Дзиро. Его одобрение для них значит все. То есть настолько все контр интуитивно, настолько не по-русски! Три звезды Мишлена означают, что из года в год качество не меняется, разве что становится только лучше. Сам Дзиро ходит в скромной потертой курточке. Я уверен, он мог множество раз разместить свой ресторан в самых шикарнейших районах Токио - нет, он продолжает оставаться на своем месте. Его сын ездит по утрам закупать рыбу на велосипеде. Он являет собой прямой и стопроцентный антоним того, что по-русски называется понты. При том, что он величайший мастер! Красив его путь! Здесь видишь сочетание невероятной японской трудовой этики, способность делать одно и тоже с умением, казалось бы из ничего сделать произведение искусства.

Л. Александрова — Как они сами говорят о суши — простота ведет к безупречности.

А. Власихин — Вот-вот. И когда они подобные фразы произносят, то это не выглядит каким-либо клише, как в «Последнем самурае». Нет. Глядя на него, ты понимаешь, что его эти слова — это его жизнь.

Л. Александрова — Он человек, который устает от выходных, потому что не может ничего не делать. Это слишком роскошно. Его не бывает на работе, только из-за чьих-то похорон, считанные случаи в жизни. Даже когда его наградили престижной японской наградой, он сходил получить ее с утра, а затем пошел на работу, потому что устал сидеть.

А. Власихин — Поразительны его такие слова — мне еще есть куда расти. Когда он начинал делать суши, их делали уже несколько поколений и уже добились всего. Но, нет. Он вывел суши на новый уровень и считает, что еще не достиг вершины. Это не пафос, он так живет. Это вызывает необыкновенный восторг, словно прикосновение к другому миру. Каковы твои впечатления?

Л. Александрова — Интересно, что он подан не однобоко - трудяга и все. Допустим также, он не очень хороший отец, поскольку он очень много отсутствовал дома, настолько, что даже маленький сын по выходным удивлялся, что какой-то незнакомец спит у них дома. Он это признает. Он также признался, что у него самого была такая же семья. Ему пришлось очень рано уйти из дома.

А. Власихин — Здесь открывается трагедия военного поколения, которое начинало свою жизнь в страшнейшей нищете и вынуждено было работать просто за еду.

Л. Александрова — Он об этом забыть не может. Чтобы жить надо работать.

А. Власихин — У него это стоит за спиной.

Л. Александрова — И отсюда в нем чувствуется некоторая жесткость по отношению к молодому поколению. Нынешние родители позволяют детям попробовать себя в работе, а если не выйдет, можно вернуться обратно домой.

А. Власихин — И таким образом мы делаем из них неудачников.

Л. Александрова — Он говорит, что из-за такого подхода плохие из них получаются люди.

А. Власихин — Нужно вытолкнуть и сказать, все, пошел, грызи!

Л. Александрова — Казалось бы нужно поддерживать детей в их попытках к самостоятельности, но его суждения слишком жестки. Все вокруг говорят о непростой судьбе его старшего сына. Во-первых оба сына не получили того образования, которого они хотели. Периодически старший сын говорит, что хотел быть и гонщиком, и летчиком. У них были свои мечты. Но отец предложил работать в его ресторане. А мне кажется, что он не предлагал, а скорее принудил. Вряд ли у них был выбор. Младший сын, достигнув определенного мастерства, открыл свое заведение, похожее на ресторанчик отца, но оно вряд ли может считаться конкурентом. Похоже он понял, что лучше у него все равно не получится и просто работает для себя. А вот у старшего, который остался работать на отца, очень не простое положение. Даже его ученик, говорит, что если он будет готовить в точности как отец, этого будет недостаточно. Он потеряет гостей и клиентов, если не будет готовить лучше, чем отец. А пока отец жив, он не даст ему готовить лучше. Отец же собирается готовить суши до тех пор, пока тело слушается его и его вид не пугает гостей своей старостью и дряхлостью. Понятно, что он деспот.

А. Власихин — Да, попасть к нему в руки в качестве подчиненного страшновато.

Л. Александрова — А тут еще и сын.

А. Власихин — Он так и говорит — я к своим сыновьям относился строже, чем к ученикам, потому что этим хотел им помочь. Здесь особенно заметно, что режиссер-американец, не мог не заметить такого непривычного взгляда для современного американского или европейского родителя. А для русского все это вообще выглядит сплошным недосягаемым космосом.

Л. Александрова — Да, режиссер обостряет проблему.

А. Власихин — Действительно, преимущество этого фильма в том, что он показывает в полном объеме всю сложность характера этого человека, понятно что его деспотичная требовательность связана с опытом его жизни; и во-первых она обращена к себе самому и уже потом к остальным.

Л. Александрова — Там есть его филигранное признание - он говорит, что когда приходят гости, они думают, что все здесь делаю я, что парень, который мне подает рыбу и другой, который делает какую-то работу, они просто незначимые здесь люди. А на самом деле, когда все ингредиенты для суши попадают ко мне в руки, это уже 95 % сделанной работы. Мне достается самая легкая работа.

А. Власихин — Самая красивая ее часть.

Л. Александрова — И вот, он с одной стороны вроде бы ценит их труд и воздает должное, а с другой вдруг говорит — ну, вообще-то это я их всему научил. Ему присуща эта двойственность, понимая значимость хорошей команды для работы всего заведения он не может отделиться от какого-то своего собственного чувства достоинства.

А. Власихин - Очень интересно, что он знает, чего стоит, но в то же время отдает себе отчет, что хорошо знакомый повар-француз ему не понятен. Он не может постичь его дара.
Хочу отметить еще одно ценное свойство фильма — его нужно посмотреть всякой творчески мятущейся душе. Людям, которым присущи все виды неуверенности по поводу того, в какой именно области им нужно самореализоваться, на чем остановить свой выбор окончательно. У Дзиро не традиционно конфуцианский взгляд — где оказался, там и пригодись. Нет, он считает, что у человека должен быть дар — чтобы делать хорошую еду, нужно чтобы был хороший вкус. Это врожденно. Можно развивать свой дар, но должны быть какие-то стартовые способности. Но когда ты выбрал — продолжай делать это каждый день. Сочетание дара, который у него действительно есть и неимоверного трудолюбия дало вот такую поразительную гармоничную личность. Казалось бы, что может быть менее романтичного, чем каждый день трудиться в дешевой забегаловке, где он начинал лепить суши. Я понимаю, хотя бы суп — там хоть есть ингредиенты, а здесь рис и рыба. Историческая скудость выбора продуктов приучила японцев ценить то малое что есть и делать искусство именно из простоты. Именно в суши это воплощается нагляднее всего, потому что они совсем маленькие. Здесь-то и понимаешь насколько хорошо снят фильм, потому что это выглядит настоящей поэзией. Моменты красоты и восторга изливаются с экрана; ты понимаешь, что они едят не рис с рыбой, а произведения искусства.

Л. Александрова — Многие даже сравнивают с музыкой.

А. Власихин — Да, как-будто ты слушаешь музыку, точно. Ты прикасаешься к красоте с большой буквы. За счет чего эта еда приравнивается к музыке? Это отдельная история. Он покупает продукты у таких же специалистов своего дела.

Л. Александрова — Там перфекцинистов полная коробочка.

А. Власихин — Да уж. Тунца он покупает у человека, который всю жизнь торгует только тунцом и ничем больше. Рис он покупает у человека, который знает о рисе все. Такой же дедушка, который умудрился отказать в поставках своего риса престижной сети отелей. Почему? А потому что они не умеют его готовить. Нет чтобы деньги заработать, у лучше будет продавать рис Дзиро. Потому что Дзиро умеет обращаться с рисом, правильно раскрыть красоту этого риса. Осьминогов ему продают люди, которые поколениями ловят осьминогов. Они могут бесконечно обсуждать различные море продукты с такими же знатоками, и если покупают одного тунца из десяти, то умеют определить самого лучшего, а других им не надо!

Я смотрел и думал, конечно в России такое невозможно, но если бы хоть один процент этого качества нам, чтобы появились люди, которые видят красоту в простых вещах, которые способны увидеть другое измерение, духовную глубину маленьких вещей - наш мир бы изменился. Увидеть бы, к примеру, сантехника, который хотя бы на сотую часть занимается своим делом как Дзиро, или водителя маршрутки, или пекаря — вот это было бы здорово! Самое-то интересное, что возможность ведь есть. Раскрыть весь свой потенциал, красоту, дар в этих маленьких простых вещах, доступных всем, не нужно тут никакого космоса — просто делаем всей душей дело, к которому у тебя есть талант. С этими словами, обращенными в первую очередь к самим себе, мы заканчиваем наш разговор.

Л. Александрова — Все должно быть немного лучше, чем в прошлый раз.

А. Власихин — Спасибо всем, до встречи через неделю.

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 google +