Generation П (режиссер Виктор Гинзбург)

Generation П, 2011, Виктор Гинзбург, Victor Ginzburg, Виктор Пелевин, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Generation П, 2011, Виктор Гинзбург, Victor Ginzburg, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Generation П, 2011, Виктор Гинзбург, Victor Ginzburg, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть?

Алексей: Сегодня мы будем говорить о произведении одного из загадочнейших деятелей современной культуры — Викторе Пелевине, который ведет затворническую жизнь; почти не дает интервью, по-крайней мере, на телевидении.
Людмила: Нет, одно интервью есть! В фанатской среде, странным образом, он дал интервью то ли испанскому, то ли итальянском журналисту. В общем, единственная пленка есть.
Алексей: Человек невзрачного вида, в темных очках, ведет таинственный образ жизни. Ходят слухи, что он бывал на Тибете. Как положено.
Людмила: В Китае, точно бывал.
Алексей: Замкнутый образ жизни... и лишь изредка, выдает “нетленку” — гениальные литературные произведения! По-крайней мере, так считают фанаты. Лично у меня к его творчеству прохладное отношение. Самая показательная и яркая его книга — «Generation Пи»; изданная в 1999 году; я прочел ее позже, чтобы ознакомиться с культурным феноменом.
Людмила: Интересно то, что книга, сложная для восприятия, написана сложным языком. У Пелевина вообще особенный язык, нельзя сказать, что высоко-литературный...
Алексей: Напротив, это попытка передать в литературе специфику устной речи.
Людмила: Да, это какой-то ново-русский язык с компьютерным слэнгом, матом, рубленными короткими фразами, но при этом еще и наслоение смыслов, игра понятий и так далее. Наслаждаться его произведениями невозможно; истинный читатель, привыкший наслаждаться литературным языком, удовольствия не получит.
Алексей: Это литература концептуального характера. Если есть охота поработать над мыслями — тогда стоит читать. Творчество Пелевина я классифицирую термином поп-буддизм. Есть поп-музыка, где тетеньки в цветастых трусиках что-то на сцене выделывают: с одной стороны, это музыка, с другой — не совсем. Тоже самое делает Пелевин: излагает философские идеи максимально уличным языком.
Людмила: Дворовым. Каким же образом этот грязный, простой язык и намешанный смысл можно экранизировать? Получилось ли кино?
Алексей: На мой взгляд, кино не получилось. Режиссер пошел путем буквального воссоздания книги; к примеру, там очень много закадрового текста.
Людмила: Озвученного самим Пелевиным!
Алексей: Совершенно верно. Для меня, почти всегда, это признак нехорошего кино.
Людмила: Но это же экранизация! В экранизации мы слышим закадровый текст очень часто.
Алексей:

Я бы подчеркнул слово экранизация. Если мне нравится книга, я могу сесть и прочесть ее, но фильм — это, все-таки, кинематографический продукт. Книга представляет литературные средства художественного выражения, а в кино должны быть представлены визуальные, кинематографические. Так же, как язык танца — цитирую одну балерину: “Если бы я могла описать, то не стала бы танцевать”. Если не пользоваться кинематографическими средствами, то может быть лучше оставить книгу книгой?

Фильм интересен, прежде всего любителям и читателям Пелевина, но также, в нем есть множество острых, даже жареных тем, которые, как сказал бы я, уже завязли на зубах. Мы-то, в наших передачах, уж конечно, их осветили глубже, тоньше и интеллектуальней: одна из них, к примеру, роль рекламы. Generation Пи – это «поколение Пепси», в этом смысле книга, действительно, диагностична. Прекрасно помню, что когда я был ребенком, светлой мечтой моей жизни была Пепси-кола, это был глоток другого, чудесного, манящего к себе мира; мира Майкла Джексона, голливудских блокбастеров и всего остального. В книге по-натоящему переданы чувства и настроения человека, выросшего на изломе Советского Союза, когда он уже начал дряхлеть, давал течь в виде, проникавших к нам джинсов, «Битлз», жевательной резинки... А для совсем юных — Пепси-кола — напиток богов. Я тогда жил в Кирове, где он не продавался, Пепси-кола была для жителей Москвы, Питера и Крыма. Мне он доставался в Крыму, и на фоне наших «Буратино» и «Колокольчиков» был чем-то манящим. Также и главный герой фильма, в детстве мечтал о Пепси-коле, а потом она его накрыла с головой; человек с филологическим образованием оказался продавцом сигарет в ларьке. Затем он встречает бывшего своего товарища, который занимается рекламой. А чем еще должен заниматься человек с гуманитарным образованием в наше суровое врем? Реклама — главная кормушка для человека, мыслящего образами. По большому счету, субъективно я бы так и обозначил основную тему фильма — роль гуманитария во времена дикого капитализма.

Людмила: Насколько я помню в книге описано очень много рекламной концепции, рекламных роликов, даже возникает ощущение, что читаешь набор рекламы.
Алексей: В фильме тоже попытались это передать.
Людмила: В рекламе самого фильма фамилии актеров написаны как некие бренды.
Алексей: Поскольку книга стала культовой, то в фильме труднее сказать, кто не снялся. Любопытно, что книга, написанная в 1999 году содержит в себе очень много разных рекламных слоганов, которые через несколько лет лично я встречал в реальной жизни. Не знаю что это: то ли фанаты книги так самовыражались в рекламе, то ли Пелевин поймал дух времени. Например, помните слоган: «Квас не Кола, пей Николу!»? Эта фраза из книги. И не только фразы, в точку попало предвидение общей тенденции нашей рекламы, и даже некоторые шаги в политической жизни страны. Все это очень адекватно изложено, хотя и в рекламно-балагурном ключе. Общий фон — 90-е годы; дух того времени: малиновые пиджаки, мерседесы, ларьки... При этом я не могу сказать, что это точный срез времени, точная картина: некоторые вещи подмечены точно; дикие деньги: когда быстро разбогатели люди, никогда не видевшие крупных сумм, и захотевшие почувствовать себя модными и полноценными капиталистами. На фоне всей этой нашей пьянки и разрухи в умах — впечатление карикатурное. Но, я бы сказал, что западный фильм «99 франков» тоже снятый по книге французского писателя Бегбедера намного интереснее. Тема та же — рекламный бизнес изнутри. Сами девяностые показаны любопытно, как время, на которое сейчас мы уже можем оглядываться с некоторой иронией.
Людмила: Это время называют эпохой исчезновения реальности. Во-первых, потому что было множество биографий, когда из ларечного продавца люди становились преуспевающими бизнесменами; когда было написано одно, а продавалось другое; когда невесть откуда взялись новые профессии-однодневки; и все, что к чему мы привыкли, как к обыденности — началось в 90-х: экстрасенсы, современная желтая пресса, глянец и так далее. Наш привычный мир родился в 90-х словно рождение мира заново.
Алексей: Социологи отмечают его как время социальных лифтов, когда люди попадали «из грязи в князи»; в книге один герой говорит, что сейчас еще время подвижное — можно занять нишу, года через 2-3 все зацементируется. Так и произошло. Сегодня все совсем зацементировано, тогда же были дикие взлеты и дикие падения, в этом смысле время было интересным. Это касается 90-х, опять же не могу сказать, что очень уж графично: есть кое-какие забавные ходы, в виде ларьков, малиновых пиджаков, но не более. Что же касается тематики...
Людмила: Так о чем же тогда кино?
Алексей: Все книги Пелевина — попытка представить себе, что весь мир вокруг нас — это иллюзия, это неправда. Поп-буддизм. В классическом индуизме тоже есть представление о том, что мир — это иллюзия; реально только сознание; но даже и наше сознание является часть всеобщего потока; и когда ты поймешь, что ты — ничто и в то же время — все, тогда ты и освободишься. Вот такая идея. Не знаю, сознательно ли Пелевин или это в ироничном ключе, но он эту тему обыгрывает с различных сторон, практически все его книги возвращают к мысли, что мир иллюзорен, он ненастоящий. Тут, как нельзя кстати, подходит мир рекламы, потому что реклама создает мир, которого нет. А рекламные гамбургеры в жизни попроще.
Людмила: Всем известно, что, когда снимают красиво пенящийся шампунь, то используют яичный белок. А самая красивая еда на плакатах получается из специально изготовленных пластиковых моделей, потому что натуральная еда в камере не выглядит красивой, как ни старайся. Даже сами съемки рекламы — это целая мистификация.
Алексей: Да. Все, что используется в рекламе не соответствует жизни: если ты пользуешься шампунем Head&Shoulders, не значит, что успешный человек; если ты жуешь какую-то там резинку, девушки не заинтересуются тобой по этой причине и так далее. Основной упрек рекламе в том, что она создает мир, которого нет. Совеременный мир наполнен визуальными образами; визуально насыщенный, он как бы подтверждает тезис о том, что мир иллюзорен. Здесь Пелевин выступает популяризатором того, что называется занудным термином постмодернизм; философское течение, которое говорит о том, что между нами и реальным миром, всегда есть линза, через которую мы на него смотрим. С одной стороны, мысль вроде бы банальная и очевидная: мы знаем, по своему опыту, что от того настроения, с которым мы приходим домой, зависит даже вкус еды во время ужина. Мы в этом часто убеждаемся. Но здесь эта мысль доводится до некоей абсолютизации, что, по большому счету, нельзя ответить на вопрос: есть ли истина? Или существует только наше мнение? Линзы у каждого свои, каждый смотрит по-своему. А может быть эти линзы не столько мои, сколько усвоенные мною из общества, в котором я живу, с детства? Наш великий писатель-постмодернист Волков, автор «Волшебника изумрудного города» изобразил в своей книжке жителей, которые все время ходят в зеленых очках и им кажется, что все вокруг изумрудное. Может и нам в детстве надевают очки и мы видим все через эту призму? Основной пафос Пелевина в том, что нужно эти очки скинуть. Правда на вопрос: как это сделать, он нигде ответа не дает, потому что ни одному из его героев это сделать не удается.
Людмила: Насколько я понимаю, он сам, очень брезгливо относится к реальности, раз он уединился в своем доме и носит солнцезащитные очки, словно хотел бы не видеть всего этого! Его ответ — аскетизм. Лично он дает пример жизни «по-чистому»: не пить, не курить, не соприкасаться, прятаться.
Алексей: Меня настораживает то, что многие его герои экспериментируют с галлюциногенами; тема поедания галлюциногенных, ядовитых грибов постоянно присутствует среди его героев, которые перманентно находятся в этом состоянии. Что можно на это сказать? Лично ты как думаешь, мир реален или иллюзорен?
Людмила: Не знаю с чего начать: если взять столичный город, то, с чем мы соприкасаемcя каждый день, то это полная иллюзия, потому что....
Алексей: В деревню надо?! Там не иллюзорно?!
Людмила: Там менее иллюзорно. Чем меньше мы занимаемся физическим трудом, тем более иллюзорно.
Алексей: Твой ответ диагностичен, мне он очень понравился. Я бы сказал, что в нашей жизни действительно много ненастоящих вещей, даже из той же рекламы следует, что очень многое зависит от силы нашего воображения. Установки, существующие в нашей голове играют главенствующую роль в жизни. Например, современные люди считают, что можно жить ни во что не веря. Невозможно. Линзы есть всегда — всегда есть то, через что мы смотрим. Современные люди очень легко наделяют себя способностью смотреть на жизнь объективно. Особенно, это касается людей так или иначе связынных с наукой. Вообще можно сказать, что постмодернизм — это месть лириков-поэтов математикам-физикам, потому что долгое время, на протяжении всего XIX и первой половины ХХ века базировалось представление о том, что науке принадлежит все; она способна все доказать. То, что дважды два четыре — не зависит от нашего воображения, также как и не зависит ни от каких концепций в каждой отдельной голове. Это объективная истина. Люди попытались построить весь мир, всю жизнь как «дважды два четыре». Чтобы все было рационально: общественная или личная, и даже религиозная жизнь — должны быть рационально и логически просчитываемыми. И вот только с середины двадцатого века и во второй его половине в сознании людей произошел некий слом, начиная с самих физиков, потому что они пришли к абсолютно не физическому выводу о том, что результаты эксперимента зависят от того, кто за ним наблюдает, то есть от точки зрения наблюдателя. То есть очень часто выводы, которые делаются в науке зависят от тех установок, которые есть изначально. Вот яркий пример того, почему наука наиболее ярко расцвела в странах иудео-христианской цивилизации, потому что мы верим, что мир реален, он существует. В той же Индии и странах с буддистским наполнением наука заторможена; если мир иллюзорен, то к чему этим заниматься?
Людмила: Пелевин считает, что не только мир иллюзорен, но и сам человек иллюзорен; то есть существо мимолетное. Когда его спросили, верит ли он в теорию заговора, в связи с неколькими его книгами, включающими идею теории заговора.
Алексей: Постоянно включающими...
Людмила: Он ответил, что не верит в теорию заговора, потому что человек — настолько существо нестабильное...
Алексей: Что ему даже некогда заняться заговором..
Людмила: Ему не сконцентрироваться вокруг одной идеи и не сгруппировать вокруг нее сторонников и противников, а если говорить о теории заговора в истории, то должны быть целые группы, сменяющие друг друга. Это должен быть большой организованный заговор. Пелевин считает, что человек настолько мимолетен, что никаких заговоров не может быть и все разговоры об этом просто ерунда.
Алексей:

Двадцатый век поколебал уверенность в объективной картине во всем мире, а мы, в нашей стране смогли это особенно прочувствовать. Потому что марксистско-ленинская теория утвержадала, что она отражает строго научный взгляд на мир. И когда были вскрыты и показаны чудовищные формы обмана, иллюзии и самообмана людей, и стало ясно, что учебники истории можно переписывать чуть ли не раз в год — жизненная опора стала уходить из под ног и побег людей в иллюзорную реальность стал очень популярным делом.

С одной стороны, нам очень полезно помнить о том, что между нами и миром есть некая линза через которую мы на все смотрим: например, язык или культура, в которой мы воспитаны и так далее. Действительно, это вещи нам предзаданы и они играют важную роль в нашем восприятии, но тем не менее, я не согласен с Пелевиным и другими современными эксплуататорами этой темы. Во-первых, это не новомодное изобретение, человек был таким всегда. Если исходить из книги «Generation Пи» — создается впечатление, что иллюзорный мир начал строится только в 90-е годы. Ничего подобного! Разве Советкий Союз — был мир, где люди остро чувствовали реальность? Или как ты говоришь «побег в деревню», у деревенского человека тоже есть свой способ восприятия мира, свое представление об окружающей действительности. У него тоже есть в голове истории, через которые он видит мир вокруг себя; какие-то ценности и убеждения, которые формируют его поступки, чувства и отношение. На мой взгляд, это вовсе неплохо, в этом часть человеческой природы. Почему нам не достаточно просто обладать вещами? Мы, вдруг, оказываемся привязанными к каким-то старым, занюханным тапкам? Почему? Потому что с ними связаны важные события нашей жизни; мы не к тапкам привязаны, мы рассматриваем мир вещей вокруг себя через нашу жизнь, через силу нашего воображения. И это нормально. На мой взгляд это делает человека человеком — способность связывать свои переживания с неодушевленными вещами и помещать их в свой внутренний мир.

Людмила: Мне мир Пелевина не нравится тем, что в нем нет места никаким эталонам. Есть представление о королевском метре, которым все всё меряют. Есть в конце концов некие величины, по которым люди измеряют всю человеческую историю. В мире Пелевина этих вещей нет: все хаотично; нет точки отсчета; нет абсолютной величины, нет никакой сферы, по которой можно мерить или сравнивать.
Алексей: Но его образ жизни опровергает это утверждение! У него есть ценности и убеждения, к которым он стремится и которым, хочет следовать. Уже это диагностично само по себе: те, кто отвергает ценности и четкие представления, очень часто показывают в своей жизни, что они-то в них твердо верят. В этом смысле, Пелевинский постмодернистский взрыв, который произошел и стал очень популярным как раз в гуманитарных кругах, он ничего радикально нового не утверждает, потому что, еще Священное Писание утверждает, что, с одной стороны, мир, в христианской традиции, объективен — он создан Богом. Но, то, что мы с этим миром делаем, полностью зависит от нашей веры, от того, как мы к нему относимся. То есть, действительно, мы, должны свою жизнь выстраивать сознательно. Мы должны осмысленно относиться ко всему, что приходит в нашу жизнь. Нужно анализировать происходящее с нами и вокруг нас через призму наших ценностей и убеждений. Тот факт, что у Пелевина нет никакого выхода, говорит о том, что точка ориентации потеряна. Действительно, невозможно освободится от мира иллюзий, используя иллюзии, одним словом в супермаркете тебе не станут продавать книгу о том, почему не нужно ходить в супермаркеты. Даже если, она будет с таким названием — все равно она ничего в твоем сознании не изменит. Опереться можно лишь на что-то не входящее в мир постоянного потребления, критикуемого Пелевиным. Для меня Священное Писание и христианская традиция являются возможностью и способностью посмотреть на все глазами не мимолетных тенденций, а с позиции основательности и надежности.

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 

 

 

 

 

 

google + kino-mimino

Обсуждение фильмов в программе "Раскадровка"

Прибытие (Arrival) режиссер Дени Вильнёв
Несколько женщин (Certain Women) режиссер Келли Райхардт
Оно (It) режиссер Андрес Мускетти
Путешествие времени (Voyage of Time: Life's Journey) режиссер Терренс Малик
Твое имя (Kimi no na wa.) режиссер Макото Синкай
Манчестер у моря (Manchester by the Sea) режиссер Кеннет Лонерган
Лев (Lion) режиссер Гарт Дэвис
В тени (Under the Shadow) режиссер Бабак Анвари
Патерсон (Paterson) режиссер Джим Джармуш
Сьераневада (Sieranevada) режиссер Кристи Пую
Тони Эрдманн (Toni Erdmann) режиссер Марен Аде
Анимированная жизнь (Life, Animated) режиссер Роджер Росс Уильямс
Машина времени Сэма Клемке (Sam Klemke's Time Machine) режиссер Мэттью Бэйт
Мачеха Саманишвили (Эльдар Шенгелая)
Помнить (Remember) режиссер Атом Эгоян
Побег из Шоушенка (The Shawshank Redemption) режиссер Фрэнк Дарабонт
Ночные движения (Night Moves) режиссер Келли Райхардт
Лурд (Lourdes) режиссер Джессика Хауснер
Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (режиссер Андрей Кончаловский)
Всё ещё Элис (Still Alice) режиссеры Уэстмоленд и Глацер
Соль Земли (The Salt of the Earth) режиссер Вим Вендерс
Стрингер (Nightcrawler) режиссер Дэн Гилрой
Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)
Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб
Остановившаяся жизнь (Still Life) Уберто Пазолини
Безмолвный свет (Stellet Licht) режиссер Карлос Рейгадас
Сломленные (Broken) режиссер Руфус Норрис
Ланчбокс (Dabba) режиссер Ритеш Батра
Голгофа (Calvary) режиссер Джон Майкл МакДона
Станция
Короткий срок 12 (Short Term 12) режиссер Дестин Креттон
Лего. Фильм (The Lego Movie) режиссеры Фил Лорд и Кристофер Миллер
Кровный брат (Blood Brother) режиссер Стив Хувер
Великая красота (La grande bellezza) режиссер Паоло Соррентино