Сомнение (Doubt) режиссер Джон Патрик Шэнли

а был ли мальчик?…: принципиальность против порочности «Сомнение» Джона Патрика Шэнли ● добродушный толстяк и суровая грымза: персонажи – шаблонны или многомерны? ●● светская история в церковных декорациях: разные уровни конфликта – человеческий и духовный ●●● для любителей поспорить: варианты разгадки главной интриги фильма

Сомнение, Doubt, 2008, Джон Патрик Шэнли, John Patrick Shanley, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Сомнение, Doubt, 2008, Филип Сеймур Хоффман, Philip Seymour Hoffman, Эми Адамс, Amy Adams, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Сомнение, Doubt, 2008, Мэрил Стрип, Meryl Streep ,кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть?

Людмила: Два главных действующих лица этого фильма, две стороны противостояния — это сестра Элозиус и отец Флинн, в исполнении Мэрил Стрип и Филипа Сеймура Хофмана. Эти люди работают в церковной школе, где учатся дети и у них происходит конфликт на нескольких уровнях; с одной стороны, сама история фильма подразумевает, что сестра Элозиус, сопоставив некоторые факты, начинает подозревать отца Флинна в неподобающем отношении к одному из мальчиков в школе. Это конфликт между пороком и добром; она убеждена, что это порочный человек; он — порок, она добро.
Антон: Ну, это очень упрощенный взгляд.
Людмила: Да. Это с ее точки зрения. Еще есть конфликт между консерватизмом в ее лице и новаторством.
Антон: Между старым и новым.
Людмила: Сестра Элозиус ненавидит шариковые ручки и любые новшества..
Антон: Ей не нравятся перемены, она не видит в них ничего хорошего.
Людмила: Поэтому она яростно изымает у учеников все, что считает вестником перемен, при этом интересно, что действие картины происходит в 1964 году, то есть как раз накануне всех этих хиппи ...
Антон: Перемены уже вовсю пошли.
Людмила: Мир вот-вот сорвется, а она стоит как-будто «последний из могикан», все уже в новой волне, а она одна встала на защиту старого мира, перемены ее страшат и, кажется, что она им никогда не поддастся. До этого фильма, существовала пьеса..
Антон: Надо сказать, что весь фильм выстроен так, чтобы загнать нас в сомнения.
Людмила:  Оправдывает свое название.
Антон: Так он изначально построен, также написана и сама пьеса, которая первоначально получила успех, потому что она провоцирует на то, чтобы обсуждать кто прав, а кто виноват.
Людмила: Да, пьеса была успешной. Эксперимент был проведен смелый, потому что сам сценарист-драматург здесь выступил в качестве режиссера.
Антон: И он же сам поставил пьесу, то есть написал и сам поставил.
Людмила: Театральности конечно в фильме много, потому что театр — это, прежде всего диалог, декорации играют второстепенную роль. С кино же, другая история, потому что кино — это визуальность, и поэтому фильм мало визуальный, там нет резких склеек монтажных...
Антон: Там много визуальности, там открытое окно и дождь просто на нас рвется! Вороны...
Людмила: Ну, она такая... наивная визуальность...
Антон: Ведь это и интересно, смотреть на мир того времени: начинающиеся громкие музыкальные концерты и показан почти готический тихий монастырь; во дворе опавшие листья и вороны...
Людмила: Кстати, действительно, сложно увидеть шестидесятые в том, что мы видим на экране. Датировать можно какими угодно годами, но уж точно не шестидесятыми, поэтому интересно..
Антон: Там есть сцены, где дети учатся танцевать или радио слушают и можно увидеть время.
Людмила: Да, но в целом, противопоставление идет на уровне героев, на уровне того, как они выглядят. Герой Сеймура Филипа Хофмана это добродушный толстячок, ухоженный, его длинные ухоженные ногти — это прямо какая-то фишка фильма; он весь добродушный и розовощекий. А сестра Элозиус вся черная, всегда во всем черном, какие-то неопрятные брови..
Антон: Там женщины вообще не видно.
Людмила: Но это Мерил Стрип! Она снималась без косметики, для нее это был эксперимент, она говорила о том, сколько актриса тратит времени на грим, а здесь ничего не надо было делать. Вот ее слова: «Моей героиней является то, что я делала, а не то как я выглядела». Действительно, это героиня действия, серой и невзрачной внешности, всегда в одной одежде и никакой перемены в ней не происходит, одно и то же выражение лица, те же насупленные брови. Конфликт визуальный - мы видим их противостояние даже в том, как они выглядят. Режиссер Джон Патрик Шэнли рассказывает о толчке, который привел его к фильму так: началась война в Ираке и американские военные говорили — вот надо же война! Хотя знали, что у иракской стороны нет оружия. Он почувствовал себя словно в чужой стране; официальное вранье разделяет людей на доверчивых, которые поверят и сомневающихся в правомерности военных действий. И вот эти свои эмоции сомнений он вложил в фильм, где, с одной стороны у людей есть некая уверенность, они уверены в том, что говорят, также уверены как говорили американские военные, но при этом у тебя есть некая информация, которая противоречит и есть твои внутренние подозрения. Ты в пребываешь в сомнении — есть доказательства, но есть и подозрение. Это чувство он в себе поймал и вложил его в пьесу, которая не имеет к войне в Ираке никакого отношения, но состояние человека, у которого есть субъективные доказательства, но уверенности нет, он передал. Состояние, в котором не знаешь, что делать.
Антон: Хотя, конечно, меня почти разозлило то, что они перенесли мирские подозрения в церковную среду! Ясно, что это было сделано почти специально, понятно что сделано это на громких новостях по поводу священников-педофилов последние десять лет. Но мне кажется, что здесь надо быть человеком верующим, знающим церковную среду, не обязательно католическую, любую церковь, существующую уже столетия и имеющую серьезные внутренние законы. Мне показалось, что такое непонимание церковной жизни и этики делает сюжет слабым и недостоверным. Ну, например, такого скандала в той среде быть не могло просто потому, что молодую монахиню, которая бы донесла на священника сразу же перевели бы в другой монастырь для ее же блага. Для ее же внутреннего духовного состояния, для пользы. А сестра Элозиус — старшая монахиня совершенно однозначно приняла бы сторону пастора, каким бы подлецом он ни был, формально она приняла бы его сторону, и развитие конфликта было бы совершенно невозможным.
Людмила: Интересно, что эта младшая монахиня она и есть зритель в картине. То есть в начале ты увидел что-то непонятное, что тебя наталкивает на подозрения, что священник возможно не очень хорошо поступает. Потом ты подпадаешь под один авторитет, в лице старшей монахине, которая тебя убеждает в правоте подозрения. Потом ты подпадаешь под обаяние священника и начинаешь сомневаться. То есть младшая монахиня и есть зритель, поэтому за ней очень интересно наблюдать, на каком же все-таки варианте она остановится? Проще всего ассоциировать себя с этой героиней, хоть она и второстепенная в сюжете, так мне кажется.
Антон: Ну да, хотя опять же, скорее всего она не могла бы позволить себе так много чувств, скорее всего вопросы, которые она задавала, она не задавала бы вслух. В фильм это все преувеличено. Если взять монастырскую жизнь или любую другую организацию, которая занимается духовными вопросами, то они концентрируются на духовном подходе к событиям. Скорее всего старшую монахиню не волновали бы эти вопросы, у нее есть кому поручить свои подозрения, скорее всего она не предавалась бы так страстно своим сомнениям, а наоборот концентрировалась бы на более глубоких вещах, на своих личных отношениях с Богом и так далее. То есть развитие этого сюжета в монастыре и в реальной школе при монастыре, на мой взгляд, происходило бы по-другому.
Людмила: Да, но мы имеем фильм, который у нас есть «Сомнение», где очень интересно противопоставлены два ужина: в женской кампании еда невкусная, атмосфера натянутая и все такое..
Антон: Вот-вот, в этом и провокация фильма!
Людмила: Но если все-таки священник виноват, то получается что такая неприятная, консервативная женщина на стороне добра, а такой добродушный и симпатичный священник — порочен. Но при другом приговоре — все предстает в совершенно обратном свете. И фишка-то в том, что ни один кинокритик вам не даст ответа на вопрос: виноват ли священник в том проступке, который ему предъявляется. Как бы мы не хотели, ответа мы никогда не узнаем. И, вот, Антон утверждает, что проблемы такой и быть не могло. А она волнует всех зрителей, которые оставляют свои рецензии, а также волнует и кинокритиков, хотя те из них, которые как ты, конечно говорят, что фильм-то не об этом. Не об этом, я согласна, но ответ-то должен быть!
Антон: Я правда думаю, что не должен быть. Если мы знаем ответ, то фильм становится совершенно не просто неинтересным, он теряет всю свою силу.
Людмила: Хорошо, тогда у меня вопрос такой: на зрителя накладывается обязательство дать ответ самому себе в этом сюжете, было или не было? Хорошо, создатели фильма говорят, нам не важен ответ, мы снимаем не об этом, мы снимаем состояние сомнения и все.
Антон:

Ответ на этот вопрос дает сам священник, которого играет Филип Сеймур Хофман, во время бурного их разговора, когда они чуть не подрались, это наверное центральная сцена фильма, он задает ей вопрос — вы совершали грехи, сестра? - Да. Совершали самые страшные смертные грехи? - Да. Что вы с ними сделали? - Исповедовалась. Вот и я исповедовался и не ваше это дело влезать в то, что я делаю!

Мне кажется, это верное отношение, с которым нужно смотреть фильм, это центр того, как правильно понимать ситуацию. Да, он сделал что-то плохое или да, она сделала что-то плохое, по большому счету это не очень важно, потому что они ответственны перед Богом в первую очередь. Если смотреть с этой перспективы, тогда вопрос конфликта сам по себе уже исчерпывается. А нас заставляют смотреть с перспективы людей, находящихся за монастырем, грубо говоря мирскими глазами.

Людмила: Там есть намек на некую божественную, высшую инстанцию потому что там очень часто снято сверху, вид сверху, неоправданный драматургически, но почему-то его применяют не один раз, я думаю, что это намек на Бога. Но с другой стороны, Бог-то знает, но я на месте зрителя хочу знать ответ. Бог знает, а я — нет.
Антон: Здесь на самом деле персонажей больше. Мы перекладываем ответственность либо на священника, который что-то сделал с мальчиком, а может быть не делал. Это что-то даже не проговаривается, либо на монахиню, которая подозревает его и даже что-то делает специально против него. Мы ставим себя между этими двумя людьми, а на самом деле есть еще такой персонаж как мать мальчика, которая появляется в фильме, хоть и на несколько минут, но с очень сильной ролью. И мне кажется, что в реальной жизни ответственность лежит на матери этого ребенка.
Людмила: Но ведь ее ставят перед очень сложным выбором: она любит своего ребенка, она, ведь, говорит — я надеюсь, что вы хотите моему ребенку добра? Как она выберет что-то, если она мать? Она вообще не в состоянии что-либо выбрать, потому что она мать, у нее эмоции, чувства.. А здесь два посторонних человека, у них нет таких эмоций и им проще все решить.. Ты на маму все сваливаешь?
Антон: Я сваливаю на маму. Я думаю, что вот кто должен предпринимать по-настоящему активные действия, так это она и отец. Но отец там за кадром и такое впечатление, что он не участвует в жизни ребенка, а она должна занимать самую что ни на есть активную позицию, если она замечает, что с мальчиком что-то происходит она должна действовать. А здесь она, как нам показывают, сознательно готова перетерпеть все что угодно, лишь бы дать мальчику будущее таким способом. Она тот самый человек, который в эту минуту может искалечить его жизнь. Конечно, делает она это несознательно и движима она любовью, но на ней лежит ответственность за происходящее, в ее силах не пустить ребенка в школу, если она думает, что над мальчиком какое-то насилие, в ее же силах обратиться в полицию.
Людмила: Здорово, что все-таки персонажи многомерные. Отец Флинн не такой уж добродушный, потому что он впадает в настоящую ярость.
Антон: Я и хотел сказать, что в реальной-то жизни все не так: не бывает очень интересного священника, с умными речами и с подлецом внутри и не бывает отвратительного вида монахини, с благородными намерениями, в реальной жизни все значительно сложнее.
Людмила: И действительно, когда он впадает в гнев, то выглядит далеко не добродушно, а она не такая уж узколобая и одержимая правотой женщина, потому что финал фильма нам показывает ее с другой стороны. Не будем раскрывать финал, потому что он неоднозначный, тут зрителю совсем уж придется растеряться и решать самому. Я знаю людей, у которых баталии были в семье, между мужем и женой по поводу того, что же означает финал фильма? Могли даже подраться. Да, она, действительно использует грязные средства, чтобы достичь своих целей, своей правоты, но у нее есть сознание того, что может быть она неправильно поступила. В общем это делает их многомерными, а картину интересной. Но все-таки, я считаю и это мое мнение, что в визуальном ряде режиссер делает нам подсказки в плане главного вопроса, потому что есть такая легенда, что актер Филип Сеймур Хофман знал ответ: было или не было, потому что ему надо было психологически выстроить роль. Ему это было важно, и поэтому, они с режиссером как-то для себя это обговорили: виновен или нет. Поэтому я думаю, что в фильме есть визуальные подсказки: каждый раз, когда молодая монахиня из-за которой весь сыр-бор разгорелся, которая увидела, что мальчик в каком-то странном настроении пребывает и от него пахнет спиртным, после того, как он вернулся из кабинета священника. Так вот, каждый раз, когда она пытается об этом сообщить ее прерывают, раздается звонок или приходит новый персонаж, как-будто та самая сила, невидимая, которая есть вокруг фильма не дает ей солгать. Там есть очень классный образ: кошка ловит мышку; какая-то непонятная кошка в сюжете ловит мышь; для меня в центре этого конфликта — борьба за власть, для меня, без сомнения, то, что они защищают интересы мальчика - это поверхностный уровень. Одна негодует по поводу того, что ребенку нанесен ущерб, другой, если он прав, тоже негодует, говоря, что он хочет защитить интересы ребенка и он их защищает. Ах, да, мальчик чернокожий, мы об этом не сказали, а это очень важно.
Антон: Единственный чернокожий мальчик в школе.
Людмила: Да, и вроде на знаменах у обоих интересы ребенка, все-таки отец Флинн неоднократно демонстрирует, что он любит мальчика, будь он прав или нет, а она как-то этого совсем не демонстрирует. Мне кажется, что ее скрытый мотив — это борьба за власть, потому что там есть такая сцена: во время их главного разговора у нее в руках находится связка ключей и она так трясет кулаком, что.... это похоже на феминистский выпад. Я думаю — это борьба за власть.
Антон: У обоих есть большая власть; у пастора церкви колоссальная власть и у старшей монахини весь монастырь под ногтем.
Людмила: Но он учит ее, он весь такой противный, демократичный, но он учит с кафедры, а она вся такая правильная, но она может лишь строго на кого-то посмотреть, отчитать и все, в остальном она в тени. Мне кажется, здесь все-таки борьба за власть явная. Он мне симпатичнее, потому что из его уст, может и лживых, я этого не знаю, но он говорит о любви, а она никогда не говорит о любви, она говорит о правильности, о греховности, о святости, о недопустимости и так далее. С другой стороны, она ведь тоже образ многоплановый, так что может я и не права, но визуальный ряд подсказывает нам его невиновность: еще очень важный образ в фильме — это свет.
Антон: Я бы вообще не хотел на эту тему спорить.
Людмила: Но ведь есть подсказки, говорящие о его невиновности.
Антон: Да, а словами говорится, что за последние пять лет он поменял три места служения. Для меня это показатель.
Людмила: Да, не будем углубляться в конфликт на уровне визуального ряда. Я думаю, что вы очень интересно проведете время, обсуждая этот фильм с кем-то, поэтому, конечно, смотрите - есть о чем поспорить.

 

другие фильмы из серии "схватка":

"Фрост против Никсона" (Frost/Nixon) режиссер Рон Ховард Вечерний экспресс «Сансет Лимитед» (The Sunset Limited) режиссер Томми Ли Джонс

 

 

 

За холмами (Dupa dealuri) режиссер Кристиан Мунджиу За холмами (Dupa dealuri) режиссер Кристиан Мунджиу

 

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 

 

 

 

 

 

   

 

Обсуждение фильмов в программе "Раскадровка"

Причастие (Nattvardsgästerna) режиссер Ингмар Бергман
Аритмия (режиссер Борис Хлебников)
Прибытие (Arrival) режиссер Дени Вильнёв
Несколько женщин (Certain Women) режиссер Келли Райхардт
Оно (It) режиссер Андрес Мускетти
Путешествие времени (Voyage of Time: Life's Journey) режиссер Терренс Малик
Твое имя (Kimi no na wa.) режиссер Макото Синкай
Манчестер у моря (Manchester by the Sea) режиссер Кеннет Лонерган
Лев (Lion) режиссер Гарт Дэвис
В тени (Under the Shadow) режиссер Бабак Анвари
Патерсон (Paterson) режиссер Джим Джармуш
Сьераневада (Sieranevada) режиссер Кристи Пую
Тони Эрдманн (Toni Erdmann) режиссер Марен Аде
Анимированная жизнь (Life, Animated) режиссер Роджер Росс Уильямс
Машина времени Сэма Клемке (Sam Klemke's Time Machine) режиссер Мэттью Бэйт
Мачеха Саманишвили (Эльдар Шенгелая)
Помнить (Remember) режиссер Атом Эгоян
Побег из Шоушенка (The Shawshank Redemption) режиссер Фрэнк Дарабонт
Ночные движения (Night Moves) режиссер Келли Райхардт
Лурд (Lourdes) режиссер Джессика Хауснер
Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (режиссер Андрей Кончаловский)
Всё ещё Элис (Still Alice) режиссеры Уэстмоленд и Глацер
Соль Земли (The Salt of the Earth) режиссер Вим Вендерс
Стрингер (Nightcrawler) режиссер Дэн Гилрой
Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)
Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб
Остановившаяся жизнь (Still Life) Уберто Пазолини
Безмолвный свет (Stellet Licht) режиссер Карлос Рейгадас
Сломленные (Broken) режиссер Руфус Норрис
Ланчбокс (Dabba) режиссер Ритеш Батра
Голгофа (Calvary) режиссер Джон Майкл МакДона
Станция
Короткий срок 12 (Short Term 12) режиссер Дестин Креттон
Лего. Фильм (The Lego Movie) режиссеры Фил Лорд и Кристофер Миллер