Снято! (Cut) режиссер Амир Надери

Снято!, Снято, Cut, 2011, Амир Надери, Amir Naderi, Хидэтоси Нисидзима, Hidetoshi Nishijima, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Снято!, Снято, Cut, 2011, Такако Токива, Takako Tokiwa, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? Снято!, Снято, Cut, 2011, Амир Надери, Amir Naderi, Хидэтоси Нисидзима, Hidetoshi Nishijima, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть?  Снято!, Снято, Cut, 2011, Амир Надери, Amir Naderi, Хидэтоси Нисидзима, Hidetoshi Nishijima, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть?

Людмила: Фильм уникален тем, что Амир Надери — режиссер фильма Cut , можно его перевести как «Монтаж», у нас его назвали «Снято», по происхождению иранец, но уже долгое время живет в Америке, а фильм снят в Японии и с японцем в главной роли. Сам режиссер эту идею объясняет тем, что его герой Сюдзи...
Алексей: Насилие, ведь, по-настоящему могут только японцы снимать!
Людмила: Да, не в этом дело! Просто эстетика самурайства...
Алексей: Ты говоришь сейчас тоже самое, что я сказал, только более сложно...
Людмила: … эстетика самурайства в том, что ты молча терпишь любые испытания, молча сносишь все, что с тобой происходит. В Японии эта история смотрится очень аутентично, хотя сценарий был написан по-английски, затем переведен на фарси, потом переведен японскими переводчиками на японский. Затем при содействии японских деятелей искусств, которые организовали съемочную площадку и научили режиссера работать с японскими актерами, что оказалось совершенно необычно. В результате за свою эстетскую идею съемок кино в Японии, он пострадал довольно сильно: нужно было найти общий язык со съемочной группой. Ему помогали многие и усиленно. Изрядно помучившись, он все-таки смог рассказать свою достаточно внятную историю, в которой был представлен список ста великих фильмов в истории.
Алексей:  Ничего себе! 
Людмила:  В чем заключается самурайство нашего киногероя Сюдзи? Он защищает старое классическое кино — кино не как зрелище, а кино как искусство; он проводит одиночные пикеты, где орет абсолютно равнодушной толпе: кино — это не проститутка, возвращайтесь к раннему, пересматривайте классику! Кино снова должно стать искусством! Мультиплекс отобрали у нас кино! И так далее. Его никто не слышит. Тогда он проводит на крыше своего дома кинопоказы для истинных ценителей кино, буквально выкладывается, чтобы что-то им рассказать. Трудно представить, как можно было столь проникновенно снять сцены его посещений могил классиков японского кино, к Отзу, к Куросаве, как истинное поклонение духам предков. Это снято красиво и правдоподобно! Когда ты видишь эти сцены, ты не думаешь, что он дурак, из-за того, что он там по-настоящему произносит клятвы о том, как защитить кино, как снять кино, как снять что-то достойное их мастерства, продолжить их традицию. 
Алексей:  По звучанию есть в этом что-то действительно японское, когда ты должен свое ремесло по ходу жизни довести до филигранности. 
Людмила:  Да, он так и живет! Пока за это его мировоззрение ему не приходится заплатить физически. Он попадет в переплет; его брат задолжал деньги банде якудза, причем деньги эти брат отдавал ему, чтобы он мог снять кино, не очень-то успешное... 
Алексей:  А актеры японцы? 
Людмила:  Да, все японцы, но режиссер иранец. В общем, он задолжал крупную сумму, которую ему взять негде; не буду говорить, каким образом, но события складываются так, что ему предложена очень странная форма расплаты — его бьют за деньги. За каждый удар ему платят; бьют жестоко; большое количество людей, которые за каждый удар платят определенную сумму. 
Алексей:  Гуманисты! 
Людмила:  Это своеобразный театр, потому что зрелище состоит в том, насколько долго он продержится. Каждый новый ударяющий старается ударить сильнее предыдущего, чтобы вырубить нашего персонажа, который обладает совершенно удивительной звериной выносливостью. Что ему помогает продержаться  в главной роли на этой импровизированной жестокой сцене, где он воплощает миссию своей жизни? Помогают фильмы, он называет их вслух; это те фильмы, которые они смотрели на своем киноклубе. Все это происходит не один, а несколько дней; его бьют несколько дней; он приходит подбитый домой и снова показывает фильмы людям, которые к нему приходят. А если не может, то лежит прямо на полу, и на его тело проецируются кадры из его любимых фильмов, «Джон Форд», к примеру, или он говорит реплику: чертовы фильмы! 
Алексей: Киноманство по-японски, иначе не назовешь. 
Людмила:  Получается, что и по-ирански тоже. Отдыхая и набираясь сил, доводя себя до изнеможения, пытаясь черпать силы в кино, стоически все это выдерживая, в конце концов, он понимает, что денег, таким образом, ему все равно не собрать и в последний день... Причем, это словно кино в кино: он — протогонист; всех, кто его бьет, он делает героями-антогонистами, ему противостоящими; сами эти якудзы очень колоритные, страшные; бар, в котором все это происходит — огромный, словно безграничный ангар, там есть разные киношные персонажи: барменша, старик. Это, действительно, кино в кино. Кино о нем, о любви к кино. Когда барменша вывешивает свежую бумагу о том, сколько дней ему осталось и сколько сегодня стоит удар, потому что ему, ведь, нужно собрать определенную сумму, это выглядит как афиша. 
Алексей:  Во всем, что я от тебя слышу, исходит абсолютная японскость... 
Людмила:  Да. Духом кино пропитана и сама история, и все, что ее наполняет: сама идея очень киноманская. В последний день он говорит — Я решил принять сто ударов. Не знаю, выживу ли я. — Причем, нужно сказать, что жить он хочет, он не хочет умирать за кино; он хочет его защитить, выстоять и снять свой фильм! 
Алексей:  Так и слышу фразу: Умереть за кино может каждый, а можешь ли ты жить за кино?! 
Людмила:  И вот, он говорит — Сто ударов — сто фильмов! Не знаю, выживу ли я. — И такая афиша вывешена. Люди с остервенением понимают, что он решил выдержать сто ударов и тут на экране начинается перечень фильмов, который останется у тебя в голове навсегда, потому что за каждый из них, он получит по удару; и ты думаешь,  я обязательно все их посмотрю! Все происходит очень лаконично: черный экран, название фильма, режиссер и год — и удар! Там настоящая вакханалия, люди с деньгами тянутся к старику, который обычно собирает дань, а главный герой в очередной раз встает качаясь, чтобы не упасть. Первые десять ударов резкие, и фильмы мелькают резко, потом медленнее; ему уже нужны передышки. И, вот, последняя золотая десятка: «Космическая одиссея» Стэнли Кубрика и, наконец, когда ты думаешь, что он сейчас упадет и умрет,  фильм, возглавляющий весь список —  «Гражданин Кейн»,  Орсона Уэллса. Все они врезаются в память навсегда. Могу сказать, что он получил за русское кино: это фильм Тарковского «Андрей Рублев» — удар! И, конечно же, «Броненосец Потемкин» Эйзенштейна — удар! Более того, когда он оглох, видимо от очередного удара, он увидел перед собой именно лицо Эйзенштейна, который посмотрел на него и наш герой снова стал слышать. 
Алексей:  Здесь уже кино как религия. 
Людмила:

Это, действительно, абсолютно завораживающая картина. Я была готова кричать — я пойду в кинотеатры и посмотрю все, что смогу! Конечно, а как же иначе? Это лучший инструмент убеждения: вернитесь в кинотеатры, посмотрите кино великих мастеров, в основе которых лежат три принципа. Искусство кино — это правда; это — развлечение, не попкорновое, а в смысле приключения, и это — история сама по себе: в данном случае, главный герой должен был защищать свои идеи потом и кровью. Все это снято высококлассно по антуражу: все его киносеансы, драки, конечно, это и развлечение, потому что ты за него переживаешь.

Сам Амир Надери — очень радикальный режиссер, он, как и его герой, считает, что индустрия или фабрика, украли у нас настоящее кино, что кино — это не проститутка, в кино нужно вкладывать душу и снимать его можно только в следующем состоянии: или я сниму кино, или внутри меня все взорвется. То есть идея должна настолько завладеть тобой, что ты обязан тащить ее в фильм. Этот фильм — радикальное высказывание Надери о том, что все неправдивое, неискуссное, ненастоящее, развлекательное нужно отсечь, а стоять за свои любимые фильмы вот так, как его Сюдзи. Настоящее кино нужно снимать жертвенно, на пределе своих психологических и физических возможностей.

Алексей: Складно. А лично тебе, чем понравился фильм?
Людмила: Говорю же, это лучший способ убедить пересмотреть существующие шедевры, причем, список не консервативный, там есть твой любимый Апитчатпон Вирасетакун, но не «Дядюшка Бунми...
Алексей: ...который помнит свои прошлые жизни».
Людмила: Нет. Другая серия. Там есть и авангардные режиссеры, но не синефильские, а наоборот, ударные, широко известные вещи. В общем, это лучший способ показать какое кино ты любишь, и вдолбить это всем окружающим. Вот 100 достойнейших фильмов, которые нельзя не посмотреть.
Алексей: Можно посоветовать Министерству Образования, которые хотят составить список фильмов, которые нужно посмотреть каждому. Конечно же, этот фильм намеренно радикален.
Людмила: Это настоящий манифест человека, который устал от коммерческого тупого развлекательного кино.
Алексей: Я бы так сказал - Устал? Так не смотри!
Людмила: Лично у него есть причина, чтобы так реагировать. В свое время, Амир Надери считал, что у него все хорошо, потому что его фильмы показывают на фестивалях. А потом, понял, что на этом все и кончается.
Алексей: И ничего страшного. Это нормально. Так всегда было и будет, никогда по-другому и не было. Я не очень люблю такой пафос.
Людмила: Это же не пафос, это - манифест, у пафоса должна быть идея.
Алексей: Я скажу так: кино не стоит того, чтобы тебя били. В этом смысле я занимаю хоббитскую позицию: настоящие фильмы меняют твое мировоззрение, но не нужно за них умирать. Не стоит умирать за балет, в пример «Черному лебедю», жизнь глубже, чем фильмы, она больше, чем фильмы; не побоюсь пафоса, она больше, чем самые значительные произведения искусства. Не стоит всю свою жизнь полагать ради этого. Если фильм достался тебе ценой того, что ты стал должен другим людям или от этого разрушилась твоя семья, я думаю, это, того не стоит. Я считаю, что не стоит. Я готов не увидеть великих фильмов, если их режиссеры должны будут ради этого подвергать свою жизнь серьезной опасности. Я переживу, я им прощаю. И, соответственно, я не готов, чтобы и мне указывали. Если взять весь этот его список ста фильмов,  я уверен, что найдется кого-нибудь, готовый умереть за то, что какой-то из этих фильмов — попса, и не достоин быть в списке. К чему может привести позиция главного героя? Есть множество споров, и я в них участвовал, будучи подростком: есть честный rock&roll и есть попса! — говорилось с презрением, и до сих пор во мне это осталось. Но оказалось, что жизнь сложнее.
Людмила: Но все-таки, идея в том, что за какие-либо убеждения, ты можешь получить по-полному!
Алексей: Не за все убеждения стоит страдать. Далеко не за все.
Людмила: Есть люди, которые на основании кино-вкусов не воспринимают других.
Алексей: Одному из ранних христианских мучеников Поликарпу Успенскому приписывают такую фразу — Глупец страдает за свои убеждения, мужчина умирает за истину. — Это выбор: если твоя истина — это кино; кино как идея, то я считаю, что человек, следующий такой истине,  очень сильно просчитался. Он, в своей жизни, реально промазал. Я понимаю, что фильм, сам по себе, скорее всего, хорош и не хочу оскорбить твои сокровенные чувства.
Людмила: По-крайней мере, мне понравилась радикальность высказывания, потому что есть люди, которые не готовы уважать...
Алексей: Такими чувствами хорошо жить в подростковом возрасте. Кто в восемнадцать лет не был коммунистом — у того, нет сердца; кто им остался в сорок лет — у того, нет ума. Понятно, что, если ты снимаешь кино в Иране, то по-другому нельзя.
Людмила: По-твоему, быть верным какому-либо абстрактному идеалу, а не семье — это плохо.
Алексей: Вовсе нет! Плохо, когда абстрактные идеалы поглощают все. Я, как христианин, наоборот, за идеалы! Я верю в Евангелие, но вера, к примеру, в кинематограф, для меня не сопоставима. При таком подходе, кино является идолом  — в этом разница между верой и идолами.
Людмила: Получается, что старые фильмы и старые мастера кино, в данном случае являются идолами?
Алексей: Получается, что так. Если ты готов свою жизнь за это положить, то получается, что это идолы, действительно так.
Людмила: Но он не хочет положить свою жизнь, в том-то и дело! Он не говорит — убейте меня!
Алексей:

Я имею ввиду, что сверх-идея этого фильма вырисовывается так, что он жертвует своей жизнью. Фильмы перечислены хорошие, замечательные, я тоже постараюсь посмотреть те, которые не видел. Хотя, Апитчатпон Вирасетакун я уже смотрел, и мне не понравилось, об этом мы говорили в одной из наших передач. Привет Великому кино, до встречи, через неделю!

Людмила:

Мы, с Эмиром Надери, остались сами по себе, знаешь ли. Ладно, будем свой отдельный кино клуб проводить и бить за фильмы. Всего доброго, до свидания!

 

 

 

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 

 

 

 

 

 

 

 

google + kino-mimino

Обсуждение фильмов в программе "Раскадровка"

Almost Heaven (Почти Рай) режиссер Кэрол Салтер
Самый счастливый день в жизни Олли Мяки (Hymyilevä mies) режиссер Юхо Куосманен
На исходе дня (The Remains of the Day) режиссер Джеймс Айвори
Причастие (Nattvardsgästerna) режиссер Ингмар Бергман
Аритмия (режиссер Борис Хлебников)
Прибытие (Arrival) режиссер Дени Вильнёв
Несколько женщин (Certain Women) режиссер Келли Райхардт
Оно (It) режиссер Андрес Мускетти
Путешествие времени (Voyage of Time: Life's Journey) режиссер Терренс Малик
Твое имя (Kimi no na wa.) режиссер Макото Синкай
Манчестер у моря (Manchester by the Sea) режиссер Кеннет Лонерган
Лев (Lion) режиссер Гарт Дэвис
В тени (Under the Shadow) режиссер Бабак Анвари
Патерсон (Paterson) режиссер Джим Джармуш
Сьераневада (Sieranevada) режиссер Кристи Пую
Тони Эрдманн (Toni Erdmann) режиссер Марен Аде
Анимированная жизнь (Life, Animated) режиссер Роджер Росс Уильямс
Машина времени Сэма Клемке (Sam Klemke's Time Machine) режиссер Мэттью Бэйт
Мачеха Саманишвили (Эльдар Шенгелая)
Помнить (Remember) режиссер Атом Эгоян
Побег из Шоушенка (The Shawshank Redemption) режиссер Фрэнк Дарабонт
Ночные движения (Night Moves) режиссер Келли Райхардт
Лурд (Lourdes) режиссер Джессика Хауснер
Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (режиссер Андрей Кончаловский)
Всё ещё Элис (Still Alice) режиссеры Уэстмоленд и Глацер
Соль Земли (The Salt of the Earth) режиссер Вим Вендерс
Стрингер (Nightcrawler) режиссер Дэн Гилрой
Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)
Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб
Остановившаяся жизнь (Still Life) Уберто Пазолини
Безмолвный свет (Stellet Licht) режиссер Карлос Рейгадас
Сломленные (Broken) режиссер Руфус Норрис
Ланчбокс (Dabba) режиссер Ритеш Батра
Голгофа (Calvary) режиссер Джон Майкл МакДона
Станция