Хрусталев, машину! (режиссер Алексей Герман)

chrustaliov mashinu, Хрусталев машину!, 1998, Алексей Герман, Юрий Цурило, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? chrustaliov mashinu, Хрусталев машину!, 1998, Алексей Герман, Юрий Цурило, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? chrustaliov mashinu, Хрусталев машину!, 1998, Алексей Герман, Юрий Цурило, кино, Раскадровка, кино-мимино, кинолица, kino-mimino, podcast, подкаст, транскрипт, какой фильм посмотреть? 

Алексей: «Хрусталев, машину!» - совсем не голливудское кино, и даже, как выяснилось, не каннское...
Людмила: С Каннами особая история... там был полный провал!
Алексей: Но, кино, конечно же, с большой буквы. Мы посвящаем это обсуждение памяти Алексея Юрьевича Германа — великого русского режиссера, он уже при жизни таким воспринимался, и действительно, это незаурядная личность. Он такой архетипический режиссер; мы знаем, что у режиссера должен быть отвратительный характер, я имею ввиду обязательные качества тирана. Алексей Юрьевич соответствовал этому типу. За свою жизнь он снял не много фильмов, я имею ввиду в качестве режиссера, но каждый из них — шедевр. Мы решили выбрать именно «Хрусталев, машину!», потому что, по мнению многих это самый личный его фильм. Я не знаю точно про «Историю арканарской резни» он просто последний его фильм, сознательно последний, а «Хрусталев, машину!» пересекается с мотивами из его личной семейной истории. Фильм рассказывает о 1953 годе, о времени, когда умер Сталин, главный герой — Юрий Кленский, генерал медицинской службы. Я бы не хотел пересказывать сюжет, глядя его, я понял, почему в Каннах его не разглядели..
Людмила: Его просмотрели, но...
Алексей: .. но не расслышали! Потому что это случай очень контекстуального кино, подозреваю, что и я, наверное, половины в нем не понял, просто потому, что я не знаю атмосферы московских коммуналок; люди, которые в них выросли, совсем по-другому этот фильм воспринимают, они в нем находят очень много деталей того, как все тогда выглядело.
Людмила:  Германа подтолкнуло к этому фильм то, что он испугался своей очередной смертельно опасной болезни и боясь идти к врачу, размышлял о своей прожитой жизни и о том, скольких замечательных людей он повстречал. Он решил, что будет несправедливым, если все это уйдет вместе с ним и постарался снять фильм-воспоминание, хотя по-правде, каждый его фильм таков, каждый перекликается с его личной судьбой, с его рефлексией и кто-то может увидеть в этом фильме фантазийный гротеск или что-то нереальное, но это, скорее, все-таки, семейная хроника. 
Алексей:  Я поделился моими впечатлениями с своим другом и они совпали; три больших режиссера нашей современности: Тарковский, Герман и Сокуров очень схожи по творческой манере, имеют похожий киноязык. Правда из этих троих, Сокурова я пока так и не оценил. В фильме Германа вновь мы видим его уникальную работу со звуком, это его фирменный знак. Звуки и шум во время съемок, которые обычно убирают из фильма, у него становятся полноценными участниками разговора. В коммуналках много дублирующих друг друга звуков, много одновременных разговоров и не всегда возможно вычленить какой-то главный из них, да и не всегда он есть, эта полифония создает нужную атмосферу. Я думаю, что субтитрами это невозможно передать, если бы кто-то сумел сделать такую работу, то за одни только субтитры нужно было бы премию давать. Озвучивать? Тоже сложно. В общем, можно представить, почему он не был оценен по достоинству на фестивале, где фильмы идут с субтитрами. 
Людмила:  У Германа есть еще одна фишка: у него нет главных героев, а очень много второстепенных. Если внимательно просмотреть титры, там очень много каких-то им найденных людей, за которых он держится, с помощью которых он создает эту огромную квартиру. Видимо он вообще так воспринимает нашу страну, как огромную коммуналку, где нет ни у кого права на индивидуальность и так далее.. 
Алексей:  Да, ты права. Я бы сказал, что фильм представляет нашу страну как что-то среднее между коммуналкой и зоной с разной степенью концентрации. 
Людмила:  Да. Общее ощущение, что никуда не спастись, никуда не убежать отсюда. Любой персонаж вынужден разделять историю своей страны, места, где он находится. Почему такая обреченность, вроде бы героя выдавливают сами обстоятельства, а он зачем-то в них остается. Зачем? 
Алексей:  Я тебе скажу. Фильм необычайно трагичный, кошмарный из-за тех, событий о которых он рассказывает, но сделан он в гротеске, как кто-то подметил в босховско-бреггелевских красках. Действительно, он похож на карнавал в стиле Рабле, при этом очень дурашливый. Этим гротескно-дурашливым языком описывается поистине страшное повествование тех лет, это сочетание языка и содержания делает просмотр непростым: с одной стороны, ты зачарованно за всем наблюдаешь, а с другой — гротескность подчеркивает ужас происходящего. В какой-то момент возникает желание, чтобы все это оказалось классической трагедией, чтобы если человека ломают, он оказался сломленным, но ты этого не видишь. Лично я этого не увидел: он не сломлен, он отряхнулся и пошел дальше. Это, пожалуй, самое страшное ощущение, которое остается после фильма. 
Людмила:  Эти машины с надписью «Советское Шампанское», в которых увозили людей на допросы, и в которых, «доводили» их; к следователю они попадали уже «доведенные», где могли на глазах мужа насиловать жену... Такие же машины были и с надписями «Хлеб», «Колбаса», об этом можно прочитать у Солженицына, который цитирует иностранного журналиста «В Москве с продовольствием все хорошо, повсюду очень много машин с продуктами, они ездят повсюду». Людей реально возили по городу в таких машинах - это трудно представить, но так было! 
Алексей:  Сам Герман говорил, что в этом фильме он хотел проследить истоки проблем в России как страны изнасилованной и опущенной. Я бы сказал, страны, живущей со стокгольмским синдромом, не просто народ над которым надругались, а который любит надругателей. Там все на кураже таком, все с прихлопом, да с притопом: сцена обыска очень впечатляет, если ее вырвать из контекста, то ты и не поймешь, что это обыск, все как-то весело. Сыну генерала говорят - когда отец придет, то ты нам позвони. И как-то все это весело, карнавально, абсолютно никакой трагедии, даже с огоньком. Затем жена генерала провожая людей, которые проводили обыск спрашивает их - что же вы супа не совсем не поели? Все это создает ощущение какого-то абсурда, на фоне которого, ты понимаешь, что всего этого нельзя терпеть. А страна, ведь, терпела. Я думаю, что если делать список фильмов обязательных для просмотра взрослым людям нашей страны, то этот фильм там должен быть. Не охота сейчас уходить в политические размышления, но, если, действительно 40% жителей страны считают Сталина героем, то это - стокгольмский синдром, это изнасилованная страна, которая любит своих насильников. Сцена, когда уже переломанного генерала привозят к умирающему Сталину, и он начинает настолько подобострастно, и с каким-то диким энтузиазмом целовать ему руки, эта сцена приносит гораздо большую боль, чем те, где его пытались сломать. Дело в том, что даже нет ощущение, что его пытаются сломать, самое страшное в том, что он принимает правила игры, уже до того, как его посадили, он знает частью какой игры он является, после того, как его посадили он тоже знает частью какой игры он является. И как только поменялся его статус, как только он из зека превратился обратно в генералы медслужбы, он уже в момент, когда кто-то хочет поправить ему сапоги, пинает ногой того, кто пытается это сделать. Вот он опять на коне! Словно двусторонняя монета жертвы и насильника, классический случай из психотерапии проделан в образах Германом со всей страной. 
Людмила:  Да именно это подавление личности, когда человека не сокрушают до конца, а внедряют ему в голову определенную мысль. Взять то насилие, которое совершают над доктором зеки, они же не получают от этого физического удовлетворения, а это радость расправы, низведения: мы не последние, ты сейчас будешь последним. 
Алексей:  Да ты понимаешь, после этого, он нормально едет с ними в одной машине, и один из них спит у него на плече. Не знаю, такое ощущение, что у них свои роли: сегодня ты - пахан, а завтра что-то поменяется и ты, наоборот, опущенный. И так нужно жить. 
Людмила:  Но это же шизофрения! Получается, что человеку невозможно занять какое-то место в этой стране, в этой истории - это антиголливуд, потому что голливудский герой всегда знает кто он такой! 
Алексей:  Ты абсолютно права, ни у кого из персонажей нет никакой ни чести, ни достоинства; там ломать-то некого, чтобы ломать, должен быть стержень, а там нет людей со стержнем, во всем этом карнавале, в пире во время чумы. Мне очень врезался в память фильм “Король говорит”, с ним я сравниваю наши исторические ленты, которые обращены к нашей новейшей истории. Самое неприятное, я уже говорил об этом в одной из передач, очень трудно в нашей истории представить такого героя, то есть человека, который стоит прямо; он сталкивается с вызовом судьбы, встречает этот вызов, может быть он и погибает, но прямо. Наши герои, все которых не посадили, я имею ввиду публичные лица, возьмем Жукова, очевидно, что он сотрудничал, был частью системы, частью мародерского карнавала. Может быть, он пытался быть честным, но в целом, он должен был принимать участие в решении и исполнении вещей страшных и аморальных. А те люди, которые не соглашались быть частью системы, погибали, они пытались сохранить свое достоинство, но, просто от них ничего не осталось, их перемололи в порошок. Герой, который стоял и выстоял, и ты можешь теперь на него посмотреть таких, практически нет, и это неприятно. Ты смотришь на героев Второй Мировой войны, военных лидеров, и чувствуешь неприятный осадок от того, что они должны были во всем этом участвовать. Ты смотришь на тех, кого эта система перемолола и понимаешь, что они, безусловно, герои, но к сожалению, от них ничего не осталось. И этот неприятный осадок не покидает меня последние несколько лет, когда я пытаюсь ретроспективно смотреть на нашу историю. 
Людмила:  Может быть ценно само желание жить? Кленский, ведь, потом становится комендантом поезда? Я имею ввиду желание потерять биографию, стереть себя из истории и просто жить. 
Алексей:  И что? И это ценность? В том-то и дело, что как мне кажется, человек - это всегда надстройка над тем, чтобы просто жить. В конце фильма, это просто человек, который продолжает быть частью карнавала. Я не знаю, задумывал Герман или нет, но мне кажется, что до того, как попасть в тиски, он уже не был цельным человеком, он уже был частью игры, он принимал эти правила; он играл по ним, он соглашался с ними. Никто не согласен, что ломать будут именно его, но, в принципе он и эту вероятность не исключал. 
Людмила:  Кстати, очень интересный факт, что писатель Сергей Довлатов должен был сниматься в этом фильме в главной роли, а его брат должен был играть двойника. Если бы еще и это произошло, то это был бы еще более страшный фильм. Хотя там снимается Пригов, который сказал - вообще-то, я немец, а Герман ответил - а выглядите как еврей. 
Алексей: А, в роли врача?! Я только сейчас понял, что это Пригов. Такой вот фильм-высказывание, и очень тяжелое высказывание, намного более жесткое суждение, чем в других фильмах, показывающих ужасы ГУЛага, потому что ГУЛаг - это часть, а здесь...
Людмила: С Гулагом тебе все понятно, ясно как реагировать... А где автор? Где сам Герман во всем этом карнавале? Принято считать, что это мальчик.
Алексей: Мальчик - это единственный персонаж, у которого есть проблески нравственного мучения, потому что когда его отец возвращается с зоны, он помня наставления чекиста, что он должен об этом сразу сообщить, он начинает набирать номер телефона, и отец ему говорит - уже не надо, уже все сделано. Но перед тем, как начать набирать, он мечется, он пытается принять правильное решение, но тоже ломается.
Людмила: Скверного мальчика нужно было делать.
Алексей: Герман, вот, не звонил, в этом разница, которая позволяла сохранить в себе что-то человеческое. Безусловно не все стучали, здесь использован гротеск, преувеличение, для того, чтобы показать наиболее уродливые черты той эпохи, и то, как увидел Герман - это страшно. Сам он говорил, что это фильм не о 53 годе, а о том, что некотором смысле до сих пор в нас бродит, и глядя, на популярность фигуры Сталина, можно сказать, что действительно, что-то с нами не так.
Людмила: Герман говорил, что понимает, почему прогрессивное общество не хочет с нами связываться.
Алексей: Потому что мы до сих пор подобострастно целуем руки Сталину, вдруг он еще глазик свой приоткроет?
Людмила: Безумные люди!
Алексей: Очень неприятно. После просмотра у меня возникло острое желание от всего этого избавиться, внутри себя прежде всего. От гнилого подобострастия, которое делает из человека червя, его и раздавить-то даже не расстрел, а случайность какая-то. Фильм производит терапевтическое действие, его обязательно надо смотреть. Это не объективная историческая правда, она тут и не нужна, это слепок, это ощущение, это жуткая картина той эпохи.

 

 

 

 

kino-mimino
kopimi
раскадровка

 

 

 

 

 

 

   

 

Обсуждение фильмов в программе "Раскадровка"

Прибытие (Arrival) режиссер Дени Вильнёв
Несколько женщин (Certain Women) режиссер Келли Райхардт
Оно (It) режиссер Андрес Мускетти
Путешествие времени (Voyage of Time: Life's Journey) режиссер Терренс Малик
Твое имя (Kimi no na wa.) режиссер Макото Синкай
Манчестер у моря (Manchester by the Sea) режиссер Кеннет Лонерган
Лев (Lion) режиссер Гарт Дэвис
В тени (Under the Shadow) режиссер Бабак Анвари
Патерсон (Paterson) режиссер Джим Джармуш
Сьераневада (Sieranevada) режиссер Кристи Пую
Тони Эрдманн (Toni Erdmann) режиссер Марен Аде
Анимированная жизнь (Life, Animated) режиссер Роджер Росс Уильямс
Машина времени Сэма Клемке (Sam Klemke's Time Machine) режиссер Мэттью Бэйт
Мачеха Саманишвили (Эльдар Шенгелая)
Помнить (Remember) режиссер Атом Эгоян
Побег из Шоушенка (The Shawshank Redemption) режиссер Фрэнк Дарабонт
Ночные движения (Night Moves) режиссер Келли Райхардт
Лурд (Lourdes) режиссер Джессика Хауснер
Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына (режиссер Андрей Кончаловский)
Всё ещё Элис (Still Alice) режиссеры Уэстмоленд и Глацер
Соль Земли (The Salt of the Earth) режиссер Вим Вендерс
Стрингер (Nightcrawler) режиссер Дэн Гилрой
Под электрическими облаками (режиссер Алексей Герман мл.)
Мечты Дзиро о суши (Jiro Dreams of Sushi) режиссер Дэвид Гелб
Остановившаяся жизнь (Still Life) Уберто Пазолини
Безмолвный свет (Stellet Licht) режиссер Карлос Рейгадас
Сломленные (Broken) режиссер Руфус Норрис
Ланчбокс (Dabba) режиссер Ритеш Батра
Голгофа (Calvary) режиссер Джон Майкл МакДона
Станция
Короткий срок 12 (Short Term 12) режиссер Дестин Креттон
Лего. Фильм (The Lego Movie) режиссеры Фил Лорд и Кристофер Миллер
Кровный брат (Blood Brother) режиссер Стив Хувер
Великая красота (La grande bellezza) режиссер Паоло Соррентино
Трудно быть Богом (режиссер Алексей Герман)